А теперь она стояла на другом конце света и сама не могла честно ответить себе на вопрос: зачем она здесь?
Найти Сунь Укуна? Глупо. До безумия смешно. Даже если предположить, что Великий Мудрец действительно все еще бродит где-то среди смертных, Китай слишком огромен, чтобы отыскать в нем одного-единственного бессмертного царя обезьян.
Попрощаться и отпустить? Может быть. Или просто убедиться, что ее израненное сердце все еще способно хоть что-то чувствовать, пусть даже эту тупую, ноющую боль.
Женя медленно достала из кармана тонкую цепочку. Прозрачная хрустальная бусина тут же безумно качнулась на ветру, поймав и преломив в себе последний, багровый луч заходящего солнца.
— Знаешь… — тихо сказала она, обращаясь то ли к ревущему морю, то ли к самой себе.
— Я здесь.
В тот злополучный, страшный день, ставший для Жени и Сунь Укуна последним, она ведь так и не успела сказать ему главного. Не призналась. Не успела. Напротив, она исступленно обвиняла его, проклинала, в лицо называла безжалостным, эгоистичным божеством, которому наплевать на человеческие жизни. Она кричала от боли и злости, не зная, какую цену он собирается заплатить за ее спасение.
А теперь… Теперь, когда его не стало, она преодолела тысячи километров только ради одного. Найти берег, где ее никто не знает, выплеснуть накопленную за год тишину и просто сказать три этих выжигающих душу слова.
Сказать «я люблю тебя».
И уйти.
Навсегда закрыть эту главу.
Ветер с силой рванул ее отросшие темные волосы, бросая пряди на лицо. И на одно короткое, сумасшедшее мгновение Жене показалось, будто прямо над ее ухом, сквозь гул прибоя, раздался тот самый до дрожи знакомый, надменный и насмешливый голос:
«Долго же ты собиралась, Женька» .
Она испуганно, резко обернулась, едва не выронив цепочку.
Позади нее был только пустой бетонный пирс. Равнодушные чайки. А впереди — бескрайнее, темнеющее море.
-22- Исторический день
Если уж капризная Судьба снова закинула Бао в человеческий мир, следовало извлечь из этого хоть какую-то осязаемую пользу. Конечно, гораздо приятнее было бы сейчас лениво валяться где-нибудь на Горе Цветов и Плодов, слушать ласковый шум водопадов и в упор не думать о Небесной Канцелярии, ее унизительных наказаниях и бесконечных дурацких поручениях.
Но нет. Суровые бюрократы из Канцелярии превзошли сами себя. В этот раз его не просто сослали в мир смертных, но еще и заперли в человеческом теле.
Бао до сих пор искренне считал это изощренным издевательством. Говорят, давным-давно труд сделал из обезьяны человека. В его конкретном случае человека из обезьяны сделало наказание. Причем, что особенно обидно, уже далеко не первое в его биографии.
Он резко дернул вверх молнию кожаной куртки и придирчиво осмотрел себя в большом зеркале прихожей.
Оттуда на него глядел высокий, отлично сложенный парень лет двадцати пяти. Модная, слегка небрежная стрижка, выразительные карие глаза и нахальная, дерзкая улыбка человека, который либо прямо сейчас собирался влипнуть в грандиозные неприятности, либо уже влип по уши, но пока просто этого не осознал.