— Жить буду, — слабо пошутила Женя, покрепче обнимая Укуна за шею.
Аня и Бао синхронно выдохнули, а затем удивленно перевели взгляды на Тибальда. Высокий богатырь-дрессировщик упрямо шел следом за ними и явно не собирался так просто сдаваться.
— Жень, а можно тебя буквально на минуточку? — с надеждой в голосе спросил он, проигнорировав всю остальную компанию.
Женя вместо ответа посмотрела прямо в лицо Сунь Укуну. Тот медленно, угрожающе приподнял одну бровь, переводя потемневший взгляд с Тибальда на Женю. А в следующую секунду он, не говоря ни слова, просто резко развернулся и размашистым, яростным шагом вышел из клиники прямо на мороз. Аня и притихший Бао пулей припустили следом за ним.
Тибальд выскочил на крыльцо вдогонку и отчаянно крикнул на всю улицу:
— Женя! Я все это время о тебе думаю! Слышишь? Почти каждый день вспоминаю! Давай попробуем все сначала…
Но Укун не дал Жене дослушать эту пламенную цирковую исповедь. Он прибавил скорость и так стремительно понес ее по заснеженному тротуару, что у нее перехватило дыхание от встречного ветра. Вскоре они дошли до припаркованой Аниной машины. Укун аккуратно, но решительно устроил Женю на заднем сиденье и сам сел рядом, демонстративно отвернувшись к окну и буравя взглядом сугробы.
Дорога до Женькиного дома прошла в звенящей, напряженной тишине. Когда Аня наконец припарковалась у ее подъезда, редактор строго обернулась с переднего сиденья:
— Так, Горелик, приехали. Твое ветеринарное приключение окончено. И вообще, хватит уже так нещадно эксплуатировать нашего дорогого иностранного гостя. У человека, между прочим, рука болит. Вылезай давай.
— Эй, ну вы чего… — Женька состроила самую жалобную и несчастную гримасу, на какую только была способна, и хитро улыбнулась. — Как я, по-вашему, сама-то до квартиры дойду на одной ноге? Лизка же сказала — не наступать! Может… зайдете ко мне все вместе? Я вас чаем горячим угощу. Заодно и ногу мою донесете.
Сунь Укун чисто физически не мог бросить покалеченную Женю на произвол судьбы. Аня, терзаемая смутными сомнениями, категорически отказывалась оставлять их двоих наедине. Ну а Бао ни под каким предлогом не желал возвращаться в отель, прекрасно понимая, что за закрытыми дверями номера ему мгновенно прилетит от старшего брата за каток и оладьи. В итоге вся процессия дружно и безропотно двинулась прямиком к Женьке.
«А все-таки как удачно я ногу подвернула!» — ликующе думала Женя, покачиваясь на руках у насупившегося Укуна. Сердце сладко замирало от надежды. Вдруг он окажется у нее дома, увидит знакомые стены, ее чашки, книги — и в его голове наконец-то проснется то самое, настоящее воспоминание?
Они торжественно подошли к Женькиному подъезду, как вдруг из-за угла наперерез им с огромной собакой на поводке выскочил сосед Руслан. Местный активист, бывший десантник, пограничник или кто там еще — Женя не запомнила род его доблестных войск.
— О, привет, Жень! — Руслан резко притормозил, озадаченно почесал затылок и уставился на соседку. — Мне тут Лизка час назад звонила, сказала, что ты сегодня… это, совсем одна дома кукуешь. — Он окинул всю процессию подозрительным, беглым взглядом истинного таможенника. — Может, тебе помочь чем? Подсобить?