Она и сама понимала, как глупо скрывать такое от Маркуса. Но рассказать язык не поворачивался. Где-то в глубине души, под слоями благодарности и старой привязанности, сидела холодная, чёткая уверенность: того брата, которому она когда-то могла рассказать всё, больше нет. Да и в чём признаваться? Айри сама не знала, кто такой этот псевдо-Сэм. Ей было очевидно, что он работает на официальный Кайган, но она не нашла никаких зацепок и доказательств, хотя методично прошерстила всю сеть. А значит, концы в воду спрятали надёжно. Айри не хотела признавать очевидное: она провела месяц с вражеским агентом и лично вывела его на Лигу. И что хуже всего — этот парень ей нравился. Или нравилась его роль. Теперь Айри уже ни в чём не была уверена.
Она потянулась за очередным орешком, когда на периферии зрения вспыхнуло уведомление. Зашифровано, отправитель Озгуд. Вышел на связь даже раньше, чем планировалось. Айри мысленно приняла файл, отправив встречный ключ. Чувство лёгкой тревоги кольнуло за рёбрами. Девушка выключила дурацкое шоу и села на кровати, скрестив ноги в позе лотоса. В номере воцарилась тишина, нарушаемая только ровным ненавязчивым гулом систем жизнеобеспечения станции.
Видео развернулось на сетчатке. Озгуд сидел в каком-то тесном, плохо освещённом помещении — может, в каюте на корабле, может, где-то на станции. Его обычно бритая голова была покрыта чёрной щетиной, под глазами — густые синяки усталости. Но он улыбался той самой, чуть кривой, обезоруживающей улыбкой.
— Привет, Бусинка.
Голос звучал хрипло, будто он весь день не пил воды. Друг помолчал, потёр ладонью подбородок, глядя куда-то мимо камеры.
— Даже не знаю, с чего начать… Я долго прокручивал слова в голове, но вот камера включилась, и они все вылетели. Ни одной мысли, представляешь? Так странно.
Он снова умолк и стал выглядеть каким-то беспомощным. Тревога Айри начала нарастать лавиной: она слишком хорошо знала Озгуда и могла поклясться, что сейчас будут плохие новости.
— Помнишь, как я забирал тебя из школы после уроков перед выходными? Мы шли в парк у обсерватории и пили тот жуткий, кислющий лимонад из автомата. Не понимаю, почему он тебе нравился? У меня от него была изжога.
Айри медленно выдохнула. Паника чуть отступила, сменившись недоумением. К чему он это вспомнил? Казалось, ещё совсем недавно они сидели под навесом на холодной металлической скамейке и пили оранжевую пузырящуюся жидкость с ароматизатором апельсина. Будто с тех пор прошла вечность. Жизнь «до Лиги» теперь воспринималась как чужой сон.
— А помнишь, — продолжал Оззи, и улыбка на его лице стала какой-то грустной, — как ты в первый раз взломала школьный сервер, чтобы исправить себе тройку по истории? И так боялась, что тебя вычислят, что две ночи не спала. Но никто так и не догадался — всё списали на системный сбой. Вернуть бы те времена, Бусинка, когда тройка по истории была твоей самой большой проблемой.
Он снова замолчал, и в его глазах, смотревших прямо ей в душу, промелькнуло что-то невыносимо тяжёлое. Улыбка окончательно сошла с его лица и Айри поняла, что прелюдия кончилась. Друг нашёл слова, которые собирался сказать.