Маркус молчал. Он явственно ощущал, как внутри рухнула последняя плотина сопротивления. Дикая, первобытная жажда власти вспыхнула, как белое пламя, выжигая сомнения. То, о чём он втайне мечтал — не просто выживание и удар по врагу, а признание, легитимность, место за столом, где решаются судьбы миров, — обретало очертания. И этот могущественный, расчётливый человек в дорогом костюме только что протянул ему руку. Осталось лишь ухватиться за неё, воспользоваться единственным шансом.
— Это слишком высокая цена.
— Одно мгновение в истории. Один-единственный акт, который, прошу заметить, в глазах общественности совершит Сигма Дракона. Мы лишь «поможем» миру увидеть виновника. Вы же понимаете, что любые оправдания Кайгана после такого будут звучать как жалкий лепет? Земля получит, наконец, свой казус белли, чистый и ясный. Они с удовольствием начнут санкции, дипломатическую блокаду, военное давление. Сигма будет парализована. А Эксион… Эксион станет не мятежной колонией, а символом сопротивления тирании, вокруг которого консолидируется весь цивилизованный сектор. И вы возглавите это движение. После такого Протекторат Наций не посмеет возражать против независимости Эксиона и будет слишком занят поеданием правительства Кайгана. Им будет не до вас. И не до нас. Это очень удобно.
Виктор наклонился, слегка приблизившись к Маркусу, и окинул его пронзительным взглядом:
— Ваши предки шли к этому два столетия, мистер Кейн. И вы можете получить то, о чём они мечтали. Но не через бесконечную партизанскую войну, которую вы никогда не выиграете, а через один стратегически верный ход.
— Вы просите немыслимую цену.
— Но и предлагаю достойную награду.
— Хотите, чтобы я стал вашей марионеткой на троне?
— Государственным деятелем, — поправил Виктор Штрайссер. — Смотрите на вещи шире: все в этом мире от кого-то зависят.
Маркус чувствовал, как во рту пересохло и руки стали липкими от пота. Ему необходимо было принять самое важное решение в жизни. Остатки совести жгли нутро, но соблазн согласиться был очень велик.
Видя его смятение, Виктор хмыкнул:
— Да бросьте, мистер Кейн. Вы уже всё решили, нет нужды тратить моё время. От этой сделки выиграют все, кроме нескольких тысяч эксионцев.
— Десятков тысяч, — буркнул Маркус. — Купола густо заселены.
— Пусть так. Эти люди даже не ценят вашу борьбу.
Маркус вскинул голову, его глаза яростно сузились. Штрайссер в ответ лишь равнодушно пожал плечами:
— Видел репортажи, в которых они обвиняют Лигу Независимости во всех своих бедах. Даже я нахожу это несправедливым.
— Не стоит судить об этом из сводок продажных журналистов.
— Возможно.
Комнату снова накрыла звенящая тишина. Маркус физически ощущал, как она давит на уши и въедается в черепную коробку. Подняв глаза на Штрайссера, он сказал:
— Я… не думаю, что готов на такое. Это слишком… это того не стоит. Но просто ради интереса: как вы можете гарантировать выполнение своих обещаний?
Виктор улыбнулся так, будто ждал этого вопроса и именно с такой формулировкой.
— Гарантии будут поступать поэтапно. Вы действуете, мы отвечаем. Сначала мы снабдим вас материалами, текстами выступлений, эфиром. Когда маховик пропаганды раскрутится, активируем безопасный коридор. А когда Эксион получит статус независимой территории, профинансируем выборы, которые сделают вас легитимным лидером. К сожалению, я не могу вручить вам подписанный договор с печатью корпорации. Гарантии в нашем мире — понятие нематериальное. Но я даю слово — мы выполним свою часть сделки.