Я чувствовал, как пот стекает по спине. Но удержал лицо.
— Я читал в интернете. — начал я. —Статью. Случайно наткнулся. Запомнил.
— Ты читаешь статьи по кардиологии? — переспросила Маруся. — С каких пор?
— Совсем недавно, — соврал я. — Решил расширить кругозор.
Маруся ничего не сказала. Она просто смотрела на меня. В её глазах было что-то такое, отчего мне стало страшно. Она почти догадалась.
В ординаторской Света оттащила Марусю в угол.
— Марусь, — зашептала она, — это не нормально. Твой муж спас пациента. Он поставил диагноз лучше нас. Ты уверена, что он — твой муж?
— Я сама не знаю, — ответила Маруся. — Он причёсан. Бреется. Ест овсянку. Запоминает имена! А теперь он ставит диагнозы!
— Может, он тебе изменяет? — предположила Света. — И у него совесть проснулась? Хочет как-то загладить вину?
— Он не умеет изменять, — грустно ответила Маруся. — Он даже носки не может спрятать. Я их всегда нахожу.
— Тогда что?
— Я не знаю, — вздохнула Маруся. — Но я выясню. Ух, как я ему тогда задам!
Я сидел в углу и слышал каждое их слово. Кроличий слух не подвёл меня. Я знал, что она близка к разгадке. И это пугало меня.
В коридоре меня перехватил Константин Павлович.
— Молодой человек, — обратился он ко мне. — Вы поставили диагноз! На слух! Это впечатляет. У вас талант.
— Случайность, — пробормотал я.
— Случайности не ставят такие диагнозы, — отмахнулся Константин Павлович. — У нас есть вакансия ассистента в кардиоотделении. Оклад небольшой, но работа интересная. Хотите?
Маруся подошла сзади.
— Константин Павлович, — вступилась она, — он айтишник. Ничего не понимает в медицине.
— Сегодня он доказал обратное, — строго возразил Константин Павлович. — У вас есть сутки на размышление. Если согласитесь — завтра жду вас в отделении.
Я открыл рот, чтобы отказаться. Но Маруся смотрела на меня. Ждала ответа. Если я откажусь, она подумает, что я что-то скрываю. Если соглашусь — я буду работать здесь. В этом кошмаре. В этом мире белых халатов и запаха хлорки.
— Я подумаю, — сказал я. — Дам ответ завтра.
Маруся схватилась за голову. Константин Павлович пожал плечами и ушёл, напевая. Совершенно не имея ни слуха, ни голоса! Врачи шептались за спиной. Я чувствовал их взгляды. Они видели во мне чудо. Или безумца. Не знал, что хуже. Могут и побить. Чтобы не высовывался.
Мы ехали домой в полной тишине. Машина пахла антисептиком и моим страхом. Маруся молчала. Я сидел с прямой спиной и смотрел на дорогу.
— Евгений, — сказала она наконец. — Кто ты?
Я почувствовал, как сердце забилось быстрее. Вот оно. Вопрос, которого я боялся.
— Я твой муж, — честно ответил я. — Жорик.
— Ты не он, — отрезала Маруся. —Ты — кто-то другой.
— Я изменился, — пискнул я. — Люди меняются.
— Не так, — с сомнение ответила она. — Не за один день.
Она остановила машину у дома. Я вылез. Ноги тряслись. Я посмотрел на себя в зеркало заднего вида. Лицо Жорика. Чужое. Не моё. Я не хотел быть им. Хотел домой. В клетку. Где сено и безопасность.
— Мне нужно заехать еще в одно место, — не глядя на меня сказала Маруся, — Иди домой, я скоро приеду.