Чистота давила на меня. Она была пустой. Безжизненной. В ней не было смысла. Я смотрел на идеально сложенные носки в корзине и думал о том, что когда-то Жорик разбрасывал их по всему дому. Теперь некому было это делать за него. Я поддерживал порядок. Идеальный. Но он не приносил мне радости. Только пустоту.
Вышел на площадку этажа. Прошел по длинному коридору. Остановился перед дверью, которую раньше не замечал. Маленькая, неприметная, в самом конце. Дверь на чердак. Я толкнул её. Она открылась с противным скрипом. Металлическим, дребезжащим, как голос старого робота. За ней была лестница — крутая, ведущая вверх.
«Там, наверху, должно быть что-то интересное, — подумал я. — Может быть, я найду там ответы. И я пойму, почему этот мир такой странный. Или почему я застрял в этом теле »
Я начал подниматься. Ступеньки скрипели под моими ногами — новыми, человеческими, слишком тяжёлыми. Я держался за перила, стараясь не упасть. Перила были деревянными, шершавыми, покрытыми толстым слоем пыли. Каждая ступенька была испытанием. Но я упорно шёл вверх.
Наверху была ещё одна дверь. Такая же маленькая, неприметная. Я толкнул её. И оказался на чердаке.
Здесь было темно, пыльно и пахло старой бумагой. Запах был густым, почти осязаемым — смесь сухой древесины, пыли, старого текстиля и времени. Я нащупал выключатель и щёлкнул им. Свет загорелся — тусклый, жёлтый. Лампочка на длинном шнуре.
Она освещала старые вещи, сложенные в кучу. Чемоданы, коробки, игрушки, мебель, покрытые пыльными простынями. Это было похоже на кладбище. Кладбище прошлого.
Я прошёл между коробками, рассматривая старые вещи. Детский велосипед с порванным колесом. Сломанный стул с ножкой, которая держалась на честном слове. Телевизор с выпуклым экраном и антенной, похожей на усы. Коробки с книгами, журналами, кассетами. Всё это когда-то было чьим-то. Жизнью. Воспоминаниями.
Я остановился перед старым сундуком. Он был деревянным, с коваными уголками, на которых уже проступила ржавчина. Крышка была покрыта слоем пыли. Я провёл по ней рукой — пыль осталась на моей ладони, серая и липкая. Я открыл крышку. Внутри лежали альбомы, письма, книги. Всё старое, пожелтевшее, пахнущее временем. Я вытащил один альбом. Кожаная обложка, потёртая, с надписью «Бабушка». Буквы были вытиснены потускневшим золотом.
Я открыл его. И увидел фотографии. Чёрно-белые, пожелтевшие, с закруглёнными краями. На них был маленький мальчик. Светлые волосы, карие глаза, веснушки на носу. Он улыбался. Рядом с ним была женщина — пожилая, в платке, с добрыми глазами. Она обнимала его. Пекла с ним пироги. Гуляла с ним в парке. Учила читать.
Это был Жорик маленький Жорик. С бабушкой.
Я перевернул страницу. Вот Жорик-подросток. Он уже выше бабушки. Несёт сумки, помогает по дому. Серьёзный, сосредоточенный. Смотрит на неё с обожанием. Вот Жорик-студент. Он сидит рядом с ней. Она вяжет, он читает. Они улыбаются друг другу. На следующей фотографии он уже взрослый, но всё ещё рядом с ней. Она держит его за руку, а он приобнимает её за плечо.