— И в огромных черных ботинках. — закивала Арина. — Я тоже несколько раз его видела. И он кого-то мне напоминает. Очень-очень знакомого. Вот. А теперь, смотри, он убежал. Оп! Упал. Какой не ловкий. Наверное, обознался. Ну, все нагулялись? Пора домой. Мама уже должна прийти с работы.
Я открыл дверь. Близнецы стояли на пороге, а между ними — Жорик. На нём была зелёная шлейка, которая съехала набок. Он выглядел так, будто только что участвовал в марафоне. Вокруг его морды налипла земля, а в шерсти застряла веточка.
— Мы всё ему показали, — выдохнула Арина. — Он видел парк, детей, собак.
— И говорил с Барбосом! — вставила Алина. — Представляешь? Они с ним лопотали на каком-то зверином языке, и Барбос его понял!
Жорик переступил с лапы на лапу и посмотрел на меня. В его глазах читалось: «Не спрашивай, я сам в шоке». Я присел на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне.
— Ну ты даёшь, — сказал я. — С собакой говорил. А мне что передать хочешь?
Жорик шагнул вперёд. Остановился у моей ноги. Потом он поднял голову, посмотрел мне прямо в глаза и стукнул лапой по полу. Один раз. Твёрдо. Затем он протянул свою пушистую лапу и прикоснулся к моей щиколотке. Просто положил её сверху, как будто ставил печать.
Я смотрел на это и пытался переварить. Стук означал «да» или «согласен». Касание — «я с тобой». Или «я понял тебя». Я не знал точно, но внутри что-то отозвалось, как будто щёлкнул замок.
— Хорошо, — сказал я. — Дошло.
Алина хихикнула и повернулась к сестре:
— Смотри, они понимают друг друга без слов. Как старые друзья.
— Или как два человека, которые делили одно тело, — ответила Арина и закатила глаза.
Я взял Жорика на руки — он не вырывался, только шлейка хрустнула. Он был тёплым, чуть влажным после прогулки. Я понёс его в кухню. И по дороге мы прошли мимо гостиной, где Маруся разбирала сумку. Она вытаскивала из неё какие-то бумаги, телефон, стетоскоп — её рабочий арсенал.
— О, вернулись герои, — сказала она, не поднимая головы. — Я слышала через окно, как вы орали про Барбоса. Надеюсь, Барбос не съел вашего кролика.
— Он его облизал, — сказала Арина. — Папа теперь друг Барбоса.
Маруся наконец подняла глаза. Она увидела меня с Жориком на руках, близнецов рядом, и улыбнулась. Устало, но тепло.
— Вы все выглядите так, будто сдавали экзамен, — сказала она. — Пойду хоть чайник поставлю.
Она пошла на кухню, а я поставил Жорика на стол. Он сел, сложил передние лапы и уставился в окно. Я заметил, что в шерсти у него запутался маленький листок — кленовый, уже пожелтевший. Я аккуратно вытащил его и положил на стол. Жорик повернул голову и посмотрел на листок, потом на меня.
— Это подарок? — спросил я.
Он пискнул. Я решил, что это «да».
На кухне Маруся уже ставила чайник. Она возилась с плитой, а я смотрел на её руки — ловкие, быстрые. Я вспомнил, как будучи кроликом, постоянно ждал, когда она войдёт на кухню. Она всегда приносила запах хлорки и какой-то лёгкой сладкой нотки, как от шампуня. Я не знал тогда, что это за нота. Теперь знал. Это был запах её работы, её жизни.