— Ты действительно думала, что мне может понравиться Саэ? — прошептал он, утыкаясь носом в её висок.
— Не знаю. Иногда мне кажется, что я недостаточно…
— Не смей. — Он прижал палец к её губам. — Не смей так думать. Ты — единственная.
Они легли, и он обнял её, прижимая спиной к своей груди. Она вздохнула и наконец расслабилась. За окном шипели гейзеры, и ночь укрывала Долину Дракона покровом из пара и звёзд.
— Я люблю тебя, — прошептала она, уже засыпая.
— Я знаю, — ответил он. — И я тебя. Навсегда.
Утро началось с тишины и золотого света, что пробивался сквозь занавески и ложился на постель мягкими полосами. Юи проснулась первой и некоторое время лежала, не шевелясь, глядя на Рэкку. Он спал на боку, подперев голову рукой, и его лицо во сне было умиротворённым, почти мальчишеским. Она протянула руку и едва коснулась его щеки — там, где кожа была чуть шершавой от утренней щетины. Он вздохнул и открыл глаза.
— Доброе утро, — прошептал он, и его голос, ещё сиплый со сна, был похож на тёплый мёд.
— Доброе утро, — ответила она.
— Давно ты не спишь?
— Достаточно, чтобы понять: я хочу, чтобы это утро длилось вечно.
Он улыбнулся и притянул её к себе. Их губы встретились — мягко, почти целомудренно, — но поцелуй быстро стал глубже. Его рука скользнула по её спине, задержалась на талии, прижала ближе. Она почувствовала его тепло, его желание — и ответила тем же.
— Ты знаешь, — прошептал он, отрываясь от её губ, — что я люблю тебя больше всего на свете?
— Знаю, — она улыбнулась. — И я тебя.
— Тогда позволь мне показать.
Он перевернул её на спину, навис над ней, и утренний свет обнял их обоих. Всё, что было дальше, не требовало слов — только прикосновений, дыхания, тихих стонов, что тонули в шёпоте гейзеров. Нежность и близость, ставшие уже привычными, но каждый раз — как в первый раз. Потом они лежали, обнявшись, и слушали, как просыпается долина.
— Пора вставать, — сказала она наконец. — Гости скоро спустятся к завтраку.
— Гости подождут, — лениво ответил он. — Но ты права. Идём.
Хару помогла Юи облачиться в простое утреннее кимоно — тёплое, хлопковое, нежно-розового оттенка, — и уложила волосы в низкий узел. Рэкка оделся сам, и они вместе спустились в столовую.
Завтрак накрыли в малой столовой, выходившей окнами в сад. Солнце уже поднялось над горами, и его лучи заливали комнату мягким золотом. Стол был уставлен блюдами, каждое из которых казалось произведением искусства. Подали горячий рис с добавлением ячменя — для текстуры и лёгкой сладости. Мисо-суп сегодня был с мелкими моллюсками сидзими и тонкими ломтиками тофу, что таяли на языке. На отдельных тарелочках лежали кусочки жареного угря, глазированного сладким соусом, и омлет тамагояки, свёрнутый в рулет с начинкой из креветок и зелени. Соленья — маринованный имбирь, хрустящие огурцы и умэбоси, кислые сливы, что пробуждали аппетит одним своим видом. Отдельно подали европейское блюдо: тонкие тосты из белого хлеба, обжаренные до золотистой корочки, с маслом и клубничным джемом — редкость, которую Кадзуэ раздобыла специально для гостей. Чай был зелёный, горячий, с лёгким цветочным ароматом.