Рэкка.
Рэкка заметил это ещё за ужином. Саэ смотрела на него — не так, как смотрят на хозяина дома из вежливости, и не так, как разглядывают диковинку. Её взгляды были иными: быстрыми, скользящими, но неизменно возвращающимися. Так смотрят на то, что когда-то могли получить, но упустили. Так смотрят на чужое счастье, примеряя его на себя.
Он отметил это краем сознания — и тут же забыл. Саэ была красива, он не мог этого не признать, но её красота оставляла его холодным. Фарфоровая кожа, водяная грация, глаза цвета лесного озера — всё это было прекрасно, но не трогало его сердца. Там, где у Юи была живая теплота, у Саэ был лишь отполированный лёд. Смотреть на неё было всё равно что любоваться дорогой вазой: красиво, но не греет.
Однако он заметил и другое. Юи тоже заметила эти взгляды. Она сидела рядом с ним, прямая и спокойная, и поддерживала беседу с госпожой Асурой так непринуждённо, словно ничего не происходило. Но он знал её достаточно хорошо, чтобы видеть то, что скрыто от посторонних глаз: её пальцы чуть крепче сжимали чашу, а улыбка стала чуть напряжённее у краёв. Она ревновала. Тихо, по-своему, без сцен и упрёков, но ревновала. И от этого в его груди разлилось странное, тёплое чувство — нежность пополам с желанием немедленно развеять все её сомнения.
Когда ужин закончился, и гости разошлись, они вернулись в свои покои. Хару уже не было — должно быть, ушла спать. В комнате горела одна масляная лампа, и её свет отбрасывал на стены дрожащие тени. Юи стояла у окна, глядя на гейзеры, и её спина была слишком прямой для человека, который просто любуется ночным пейзажем.
Рэкка подошёл сзади и мягко положил руки ей на плечи.
— Что случилось, мой пион?
— Ничего, — ответила она, но голос прозвучал глухо.
— Юи, — он развернул её к себе и заглянул в глаза. — Я же вижу. Расскажи мне.
Она помолчала, потом вздохнула и опустила взгляд.
— Саэ. Она весь вечер смотрела на тебя. Так, словно… словно ты — то, что она потеряла.
Он усмехнулся — не над ней, а над ситуацией.
— Она смотрела на меня. Но я смотрел только на тебя.
— Правда?
— Правда. Саэ красива, я не слепой. Но её красота для меня — как картина в музее. Посмотрел и забыл. А ты… — он провёл большим пальцем по её скуле, — ты — моя Земля. Мой дом. Моё всё. Неужели ты думаешь, что я мог бы променять тебя на ту, кто испугалась даже приблизиться ко мне?
Она подняла глаза, и в них ещё стояла тень сомнения.
— Но она могла бы быть на моём месте. Если бы не испугалась…
— Если бы не испугалась, она бы сгорела, — сказал он твёрдо. — Ритуал сработал только потому, что это была ты. Твоя магия. Твоя душа. Не её. Понимаешь?
Медленно, как рассвет над вулканом, на её лице расцвела улыбка. Та самая, от которой у него внутри всё переворачивалось.
— Понимаю.
— Тогда иди ко мне.
Он притянул её к себе и поцеловал — нежно, но настойчиво, словно хотел стереть с её губ все сомнения, все тревоги, всю ревность. Она ответила, и её руки обвились вокруг его шеи. Поцелуй стал глубже. Затем — мягче. Он целовал её веки, скулы, уголки губ, и она тихо смеялась, уже забыв о своей тревоге.