— Я пришёл не угрожать, — сказал он. — Я пришёл сказать то, что должен был сказать давно. Пока ты ещё здесь. Пока ещё можешь услышать.
Он выпрямился и посмотрел ей прямо в глаза.
— Я хотел тебя. Не как вещь, не как трофей. Просто… хотел. Чтобы ты была рядом. Чтобы твой голос звучал в этом доме. Чтобы твои руки касались не только подносов и полотенец. Я не умею говорить красиво. Но то, что я чувствую к тебе — это единственное настоящее, что у меня было за много лет.
Юи молчала. В горле стоял ком.
— Но я также знаю, — продолжил он, и его голос стал жёстче, — что ты никогда не была моей. И не будешь. Не потому, что отец приказал, не потому что Алый Наследник стоит, между нами. А потому что ты сама так решила.
Он помолчал, глядя куда-то поверх её плеча.
— Я не приду провожать тебя завтра. Не буду стоять на веранде и делать вид, что мне всё равно. Но я запомню тебя, маленький пион. Запомню каждый твой взгляд, каждое слово, каждое прикосновение — даже те, которых не было.
Он взял её руку — впервые без напора, без собственнической жадности. Просто взял и поднёс к губам. Его губы были холодными, как осенний дождь.
— Будь счастлива в своём Огне, — произнёс он тихо. — Если сможешь.
Он отпустил её руку, развернулся и ушёл — не оглядываясь, но и не убегая. Его шаги стихли в глубине коридора, и Юи осталась одна, прижимая к груди холодные пальцы, которых только что коснулись его губы.
Она наклонилась и собрала рассыпанные полотенца. На душе было странно — не грустно, не радостно, а.… спокойно. Словно последний узел, связывавший её с этим домом, наконец развязался.
— Прощайте, Такахиро-сама, — прошептала она в пустоту. — Я постараюсь.
Она наклонилась, собрала рассыпанные полотенца и прижала их к груди. В горле стоял ком. Она не любила Такахиро. Никогда не любила. Но где-то глубоко внутри, в том самом месте, где жило сострадание, ей было жаль его. Жаль человека, который не умел любить иначе, как разрушая.
На следующий день в полдень, в большой столовой особняка Асура накрыли прощальный обед. Это была не та церемонная трапеза, что обычно, — когда каждое блюдо подавали в строгом порядке, а разговоры текли медленно и чинно, как вода в декоративном пруду. Сегодня воздух в столовой был наэлектризован ожиданием, и даже слуги двигались иначе — не бесшумными тенями, а живыми, взволнованными людьми.
Юи сидела за столом впервые не как прислуга, а как гостья. Её место было рядом с Саэ — по левую руку от господина Масаюки. На ней было новое кимоно цвета молодого бамбука, с гербом Ивасаки на спине, и она чувствовала себя странно — как актёр, вышедший на чужую сцену.
Господин Масаюки сидел во главе стола, как всегда — массивный и непроницаемый. Госпожа Асура — напротив мужа, прямая и строгая. Саэ — рядом с матерью, бледная и безучастная, но время от времени бросающая на Юи быстрые, непонятные взгляды. Ёсио, младший брат, ёрзал и дёргал сестру за рукав, пока не получил строгий окрик от матери. Такахиро сидел на дальнем конце стола, и его взгляд был прикован к Юи. Она чувствовала его — тяжёлый, обжигающий, полный невысказанного.