Юи слушала, и перед её внутренним взором уже вставал образ — законченный, гармоничный, тот самый.
— Мне нравится, — сказала она улябнувшись — Всё. Именно так.
— Тогда стой смирно, — госпожа О – Кику взялась за сантиметровую ленту. — Будем мерить. К приёму будешь готова, как императрица Дзингу перед битвой.
Юи рассмеялась и раскинула руки.
Девушка не стала спорить. Она стояла, раскинув руки, пока портниха измеряла, записывала и что-то бормотала себе под нос. Через час всё было готово. Госпожа О – Кику пообещала прислать готовое кимоно через три дня и уехала, оставив после себя запах сандала и ворох ярких тканевых образцов.
А на следующий день Рэкка предложил нечто неожиданное.
— Поедем на рынок, — сказал он за завтраком. — Я хочу сам выбрать кое-что для приёма. И… — он запнулся, отвёл глаза, затем всё же договорил, — я подумал, что тебе тоже может понравиться. Ты так много работала всю неделю. Нужно отвлечься.
Юи удивлённо подняла брови. Рынок? Она не была на настоящем рынке с тех пор, как служила у Саэ, да и то — только чтобы носить покупки за госпожой. А тут — просто поехать. Вдвоём.
— Я с радостью, — ответила она, и он, кажется, выдохнул с облегчением.
Рынок в городке у подножия гор был шумным и пёстрым, как лоскутное одеяло. Осеннее солнце заливало улицы мягким золотом, и воздух был пропитан запахами: жареной лапши, сладкого картофеля, дыма от жаровен и специй. Торговцы зазывали покупателей, дети бегали между лотками, женщины в кимоно и европейских шляпках перебирали ткани, мужчины в хаори обсуждали цены на рис.
Рэкка шёл рядом с Юи, и его появление не осталось незамеченным. Сначала замерла торговка рыбой — пожилая женщина с обветренным лицом. Она прищурилась, узнала его, и её рука с подносом дрогнула. Потом обернулся продавец рисовых лепёшек. Шёпот пробежал по рядам быстрее ветра: «Асука-сама… Алый Наследник… Он здесь… И с ним невеста…»
Люди кланялись. Не подобострастно, а с тем особым уважением, в котором смешались почтение и радостное удивление. Они видели его — того, кто когда-то был проклят, а теперь свободен. Того, кто ходил среди них без перчаток, обычный человек, касался ткани на прилавке и не поджигал её.
— Они смотрят на тебя, — тихо сказала Юи, чуть наклоняясь к нему.
— На нас, — поправил он. — Они смотрят на нас.
Он остановился у ювелирной лавки — маленькой, но с богатой витриной, где на тёмном бархате мерцали гребни из перламутра и заколки с кораллами. Хозяин, седой мужчина с морщинистым лицом, узнал его сразу и рассыпался в поклонах.
— Асука-сама! Какая честь! Прошу, прошу, заходите!
Рэкка пропустил Юи вперёд и, едва войдя, указал на одну из витрин:
— Вот эту. Покажите, пожалуйста.
Хозяин бережно достал брошь. Это был золотой пион — совсем как те, что цвели у восточного крыла и были вышиты на её ритуальном кимоно. Лепестки покрывала тончайшая эмаль нежно-розового цвета, а в сердцевине сиял крошечный гранат, поймавший свет и рассыпавший его алыми искрами.
— Пион, — сказал Рэкка, поворачивая брошь в пальцах. — Цветок твоего клана. Я подумал… он подойдёт к твоему наряду.