— Спокойной ночи, Рэкка.
— Спокойной ночи, Юи.
Она закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце билось часто, но не от волнения, а от нежности — тихой, глубокой, как эта ночь над Долиной Дракона. За стеной слышались его удаляющиеся шаги, и она считала их, пока они не стихли. А потом — тишина. И в этой тишине она впервые подумала о том, что «мы» — это не просто слово. Это то, что теперь у них есть.
В конце недели, когда покои для гостей были почти готовы, а главный зал сиял натёртыми плитами, в Долину Дракона прибыла госпожа О-Кику. Та самая портниха из Киото, что шила гардероб для Юи перед её отъездом из клана Воды. Она приехала не одна — с помощницей, что несла за ней коробки с образцами тканей, и с неизменной сантиметровой лентой, обёрнутой вокруг шеи, как ожерелье.
Юи встретила её в малой гостиной. При виде портнихи она искренне обрадовалась: госпожа О – Кику была одной из немногих, кто отнёсся к ней по-доброму в те трудные дни. Маленькая, круглая, с быстрыми руками и острым взглядом, портниха всплеснула ладошками и заключила Юи в тёплые, пахнущие шёлком объятия.
— Девочка моя! — воскликнула она, отступая на шаг и оглядывая Юи с головы до ног. — Ты расцвела! Честное слово, расцвела! Я же говорила — правильное кимоно творит чудеса. А правильный дом — и подавно.
— Мне нужно кимоно для приёма, — сказала Юи, усаживая портниху за столик и подавая чай. — Что-то достойное, но не вычурное. Гости будут важные, но я не хочу выглядеть так, будто пытаюсь их затмить. Я хочу выглядеть… как хозяйка дома. Как женщина, которая нашла своё место.
Госпожа О – Кику задумчиво побарабанила пальцами по колену.
— Хозяйка дома, — повторила она, пробуя слова на вкус. — Это я понимаю. Не девочка, которую выдали замуж против воли. Не гостья, что боится ступить лишний шаг. Женщина, что владеет пространством. — Она вытащила из коробки несколько образцов ткани. — Тогда предлагаю вот что. Основа — шёлк цвета «ака-кин», алого с золотым отливом. Это цвет самого Огня, но не кричащий, не боевой, а глубокий и тёплый, как пламя в очаге зимним вечером. Когда ты войдёшь в зал, все увидят: ты — часть этого дома. Ты — его сердце.
Юи коснулась пальцами ткани. Шёлк был прохладным и гладким, но внутри него, казалось, дремало тепло — то самое, что она чувствовала всякий раз, когда Рэкка был рядом. При каждом движении ткань ловила свет: то вспыхивала алым, как закат над вулканом, то уходила в глубокий гранатовый оттенок, а золотая нить, вплетённая в основу, мерцала, словно искры в остывающем пепле.
— Подойдёт, — сказала она, и голос её прозвучал увереннее, чем она ожидала
— А теперь смотри, — госпожа О – Кику развернула второй образец — тончайший газ молочного оттенка, почти прозрачный, расшитый серебряной нитью. — Верхнее кимоно. Набросишь поверх, и оно будет струиться, как утренний туман над гейзерами. По подолу пустим вышивку — не кричащую, а скрытую: ветки сосны и пиона, переплетённые вместе.
— Сосна — это долголетие, — тихо сказала Юи.
— А пион знак твоего рода, — добавила портниха. — Пусть видят: в тебе сошлись и Земля и Огонь. — Она помолчала. — Оби сделаем из плотного шёлка цвета «кин-тя», золотисто-коричневого, как старая кора. Без ярких узоров, только тканый рисунок — волны, что переходят в языки пламени. И завяжем не бантом, а узлом татэ-яно — так носят замужние дамы из высших родов.