— Господин! Госпожа! Дорога в горы ночью опасна. Даже с факелами. Волки, камнепады, да и просто темень такая, что лошадь может ногу сломать. Прошу вас, останьтесь до утра. Мой дом — ваш дом.
Рэкка бросил взгляд на Юи. Она чуть заметно кивнула.
— Хорошо, Ямамото-сан. Мы принимаем твоё гостеприимство.
Староста просиял и засеменил к своему дому — самому большому в деревне, но всё равно скромному: деревянные стены, крытая соломой крыша, ставни, расписанные выцветшими иероглифами удачи. На пороге их уже встречала его жена — невысокая, полная женщина с мягким, морщинистым лицом и удивительно молодыми глазами. Она поклонилась до земли и представилась:
— Я — Ямамото Харуэ. Добро пожаловать в наш дом. Простите, что не можем принять вас по-настоящему, но всё, что у нас есть, — ваше.
В доме пахло сушёными травами, дымом очага и чем-то сладким — наверное, рисовыми лепёшками, которые Харуэ тут же принялась расставлять на низком столике. Ужин был простым, но сытным: густая похлёбка из батата с имбирём, рис с кунжутом, маринованные овощи и горячий травяной чай. Рэкка и Юи ели, сидя у очага, и Харуэ, суетясь вокруг, то подливала чай, то восклицала, что госпожа слишком худая, то совала Юи добавку, не слушая возражений.
Когда с ужином было покончено, Харуэ проводила их в спальню — единственную отдельную комнату в доме, которую старики уступили гостям, а сами устроились в общей. Комната была маленькой, но уютной: на полу лежали толстые циновки, пахнущие свежей соломой, а в углу стояла широкая кровать — не футон, а настоящая деревенская кровать с горой одеял и подушек. Харуэ зажгла масляную лампу, поправила одеяла и, поклонившись, выскользнула за дверь.
Юи замерла на пороге. Одна кровать. На двоих.
Рэкка кашлянул.
— Я могу лечь на полу, — сказал он, глядя куда-то в угол. — Привык к суровым условиям.
— Нет, — ответила она тихо. — Ты работал весь день. Тебе нужно отдохнуть. Мы можем просто… лечь вместе.
Он поднял глаза. В свете лампы его лицо было мягким и каким-то незащищённым.
Они легли. Сначала — на разных краях кровати, разделённые расстоянием в ладонь. Одеяло было тёплым, пахло сушёной лавандой, и под ним было уютно. Но Юи не могла уснуть. Она слушала, как дышит он — чуть неровно, слегка взволнованно, — и чувствовала его тепло, даже не касаясь. Оно окутывало её, как мягкое одеяло.
— Рэкка? — прошептала она.
— Да.
— Ты не спишь.
— И ты не спишь, — он повернул голову и посмотрел на неё. Их лица оказались совсем близко.
— Можно… — она замялась, потянув одеяло до подбородка, — можно я подвинусь? Здесь так холодно… В Долине Дракона земля тёплая, а тут, в горах, даже одеяло не спасает. Никак не могу согреться.
Рэкка повернул голову и посмотрел на неё. В полутьме её лицо казалось бледным, и он заметил, как она поёжилась. Не раздумывая больше ни секунды, он придвинулся ближе, сократив расстояние между ними до нуля. Его рука легла на её талию — осторожно, словно спрашивая разрешения.
— Иди сюда, — прошептал он. — Согреешься.
Она подалась к нему, и её голова оказалась у него на плече. От него и правда исходило ровное, глубокое тепло — как от печи, что топили весь день и которая теперь отдавала жар, ничего не требуя взамен. Она вздохнула и наконец перестала дрожать.