Он закрыл глаза, и его ресницы — она впервые заметила, какие они длинные и тёмные, — дрогнули.
— Посмотри на меня, — попросила она тихо, и он послушался. — Почему ты остановился?
— Потому что, — он провёл большим пальцем по её скуле, и в этом простом движении было столько нежности, что у неё защипало в глазах, — ты заслуживаешь не деревенскую кровать. Не украденные минуты в чужом доме. Ты заслуживаешь целую жизнь. Свадьбу. Церемонию. Всё настоящее. А я… Я хочу, чтобы у тебя было всё. Всё, чего ты была лишена. Всё, что у тебя отняли. Я хочу, чтобы ты вошла в мой дом не как подставная невеста, а как госпожа. Как жена. Как женщина, которую я выбрал сам.
Она смотрела на него, и в груди что-то сжималось и распускалось одновременно. Какой же он… её. Такой, каким она его и представить не могла.
— Ты знаешь, что ты сейчас делаешь? — спросила она, и голос её чуть дрогнул.
— Что?
— Ты даёшь мне выбор. Впервые в жизни кто-то даёт мне выбор. Не приказывает. Не отправляет на смерть. Не решает за меня. Ты останавливаешься — ради меня. И знаешь что? — Она взяла его лицо в ладони. — Мой выбор — ты.
Она поцеловала его в лоб — нежно, долго, словно оставляя там невидимую печать. И от этого поцелуя, такого целомудренного и такого интимного, у него перехватило дыхание сильнее, чем от самого страстного объятия.
— Я дождусь, — сказала она. — Нашей свадьбы. Нашей настоящей ночи. Ты хочешь дать мне всё — я хочу принять это. Мы подождём. Вместе.
Он выдохнул — длинно, облегчённо — и прижал её к себе так крепко, словно боялся, что она сейчас исчезнет.
— Спи, мой пион, — сказал он тихо. — Завтра мы поедем домой.
Она улыбнулась, закрыла глаза и впервые за долгое время заснула, чувствуя себя в полной безопасности.
Утро пришло тихо. Первый луч солнца пробрался сквозь щель в ставнях и лёг на подушку золотой полосой. Юи открыла глаза — и первое, что она почувствовала, было тепло. Чужое, но такое родное. Она лежала на боку, а её голова покоилась на плече Рэкки. Его рука обнимала её за талию, прижимая к себе, и её спина упиралась в его грудь. Она слышала его дыхание — ровное, спокойное, — и чувствовала, как его сердце бьётся где-то у неё за спиной.
Она замерла, боясь пошевелиться. Ей хотелось запомнить этот миг: запах лаванды и дыма, тёплое одеяло, его руку, что так уверенно и нежно лежала на её животе. Она лежала и слушала его дыхание, и внутри расцветало то, что она так долго не решалась назвать по имени. Счастье.
— Доброе утро, — раздался его голос, ещё сонный и чуть хрипловатый. Он не открывал глаз, но губы чуть дрогнули в улыбке.
— Доброе утро, — прошептала она. — Давно ты не спишь?
— Достаточно, чтобы понять: я не хочу, чтобы это утро заканчивалось. — Он чуть крепче прижал её к себе. — Когда-нибудь мы будем просыпаться так каждое утро. В нашем доме. В нашей постели. Обещаю.
Она повернулась в его объятиях и встретила его взгляд. Золотистые глаза смотрели на неё — уже не с той настороженностью, что в первые дни, а с теплом, с покоем, с чем-то таким глубоким, что слова были не нужны.