Алексей верил в это освобождение как в чудо. И Анастасия, понимая, что в этом городе, в этом обществе они действительно обречены на медленное угасание, приняла этот план всей душой.
Они стали жить мечтой об Аргентине. Она стала их единственной религией, их молитвой, их единственным смыслом существования. И эта мечта была куда сильнее реальности — сильнее голода, сильнее холода и сильнее парижской тоски.
Они были готовы плыть на край света, чтобы просто дышать, чтобы просто быть свободными. Они были готовы начать с чистого листа, даже если для этого придется переплыть океан и оставить в нем всё, что у них было. Потому что там, за океаном, их ждало будущее — или, по крайней мере, шанс его создать.
глава пятьдесят четвертая
Глава 54. Черный труд
Следующие полгода слились в один бесконечный, изнурительный марафон. Париж превратился для них в серые декорации к драме выживания, где главной целью было собрать сумму, необходимую для билетов в третий класс на пароход до Буэнос-Айреса.
Алексей трудился на пределе человеческих возможностей. После смены на каменоломнях он брался за любую подработку: таскал мешки на рынках, разгружал уголь в подвалах богатых особняков, по ночам помогал чинить экипажи в мастерской на окраине города. Его когда-то холеные офицерские руки стали жесткими, как дерево, покрылись шрамами и въевшейся грязью, которую не брало никакое мыло.
Анастасия работала не меньше. Прачечная, где она проводила по четырнадцать часов в сутки, была местом, где у людей выжигали остатки здоровья. Пар, едкий запах хлорки, от которого постоянно кружилась голова, и бесконечные груды чужого белья. К вечеру ее спина превращалась в один сплошной комок боли, а пальцы, изъеденные щелоком, кровоточили при малейшем движении.
Они почти перестали разговаривать дома. У них не было сил даже на то, чтобы обсудить прожитый день. Придя в свою каморку, они падали на матрас, словно подкошенные, и засыпали мертвым сном, чтобы через несколько часов снова подняться в темноту.
Их жизнь свелась к простому арифметическому действию: доход минус крошечные расходы на еду равно накоплениям.
Они перешли на рацион, от которого любого француза стошнило бы. Кусок черствого хлеба, дешевое вино, картофельная похлебка, изредка — дешевый лук или селедка. Анастасия виртуозно умела готовить из ничего, но даже ее магия не могла скрыть того, что они стремительно теряли силы. Алексей похудел так, что его глаза казались огромными впадинами на исхудавшем лице, а его движения стали замедленными, словно он постоянно боролся с невидимым грузом.
Были моменты, когда казалось, что эта гонка — бессмысленна. В один из таких вечеров, когда после очередного повышения цен на уголь их «банк» не пополнился ни на сантим, Алексей сел на пол и закрыл лицо руками.
— Настя, — тихо сказал он. — Мы не успеем. Зима близко, а нам нужно еще две сотни. Я… я больше не могу найти работу. Везде сокращения.
Анастасия подошла к нему и опустилась рядом. Она положила руку на его плечо, чувствуя, как сильно он дрожит.
— Мы успеем, — сказала она. — Я буду брать двойные смены в прачечной. Мадам Легран обещала надбавку, если я буду приходить в воскресенье.