Анастасия смотрела на пенный след за кормой. Белая кипящая дорога, стремительно убегающая назад, к брошенному причалу.
Внутри нее шла страшная, безмолвная битва. Разум, воспитанный на строгой логике фактов, понимал: доктор Старостин — не лжец и не безумец. Он — врач, который слишком хорошо знал Теплова. Ошибиться в тифозном бараке он не мог. Но если Алексей умер год назад… то кто же ехал с ней в обледенелой теплушке? Чье тепло согревало ее под овчинной бекешей? Чьи губы она целовала всего час назад на залитом кровью молу?
Война, перемалывавшая города и судьбы, сделала нечто худшее — она стерла грань между явью и бредом, между живыми и теми, кто уже перешагнул смертный порог. Анастасия потянула руку к карману тужурки. Пальцы нащупали тяжелую рукоятку браунинга. Тот самый последний патрон. Ей вдруг с неистовой, страшной силой захотелось взвести курок, приставить холодное дуло к виску и нажать на спуск — прямо здесь, под рев боры, чтобы наконец узнать, с какой стороны этой невидимой черты она сама находится.
Внезапно ветер на мгновение стих, и пелена порохового дыма над удаляющимся восточным молом чуть рассеялась. Тусклый, умирающий луч зимнего солнца прорезал тучи, осветив узкую полоску бетонного пирса.
Анастасия вскинула голову, вглядываясь до рези в глазах, до кровавых слез.
Там, на самом краю полуразрушенного причала, у серого причального кнехта, стоял человек. Вокруг него метались люди, падали снаряды, кипел хаос крушения, но он стоял неподвижно, неестественно прямо, словно офицер на параде. На его плечах была распахнута темная овчинная бекеша, а фуражка с белым околышем была заломлена чуть набок.
Это был он. Капитан Алексей Теплов.
Анастасия замерла, боясь дышать, боясь моргнуть, чтобы видение не растворилось в соленой дымке. Расстояние было огромным, но ее снайперский взгляд, привыкший различать мишени за сотни шагов сквозь марево боя, не мог ошибиться. Это были его плечи. Его силуэт. Его упрямая, гордая посадка головы.
Человек на причале медленно поднял правую руку — ту самую, с огрубевшими от оружейной стали пальцами — и ровно, спокойно помахал уходящему кораблю. Это не было прощанием обреченного. В этом простом, выверенном жесте читалось спокойное, непреклонное обещание.
«Я вернусь. Мы еще встретимся, Настя», — отчетливо, сквозь рев бури и грохот машин, прозвучало в ее сознании.
И в эту секунду всё, что говорил доктор Старостин, все его страшные рассказы о тифозных бараках и екатеринодарских могилах, рассыпалось в прах. Анастасия разжала пальцы, выпуская рукоятку браунинга. Последний патрон ей больше не был нужен. Смерть проиграла эту партию. Ложь войны бессильно отступила перед лицом той огромной, мучительной и воскрешающей силы, которая вела их друг к другу сквозь огонь.
Фигура на причале окуталась новой волной черного дыма от разорвавшегося снаряда и окончательно скрылась из виду. Берег России превратился в тонкую, едва заметную багровую нить на горизонте.
Анастасия выпрямилась, подставив лицо ледяным брызгам. Она больше не плакала. Из ее глаз исчезла замогильная пустота, уступив место ясной, твердой и злой вере. Капитан Теплов был жив. Каким бы чудом, какими бы путями — но он остался на этой земле. А значит, она пройдет через любые океаны, перевернет этот безумный мир, но найдет его снова.