В итоге Женя осталась дома. Она в полном одиночестве сидела на кухонном табурете, сиротливо вздыхала и в упор смотрела на остывающую гору чудесных оладий. Они оказались никому не нужны. Примерно так же, как, оказалось, и она сама в этом холодном декабрьском мире.
Впрочем, долго рефлексировать и размазывать слезы по щекам явно не стоило. Женька решительно тряхнула головой, прогоняя тоскливые мысли. Раз уж этот невыносимый Сунь Укун с головой закопался в работу над визуалом ее книги, то и ей, автору, пора взяться за ум и всерьез погрузиться в рукопись.
Включив ноутбук, Женя забарабанила по клавишам. Обида и сублимация сотворили настоящее чудо: новые главы начали вылетать из-под ее пальцев не хуже тех самых жареных оладий — такие же вкусные, сочные, горячие и удивительно быстрые. Сюжет лился сплошным потоком, строчки ложились на экран идеально, и работалось Жене как никогда легко.
Аня, прочитав свежие тексты, даже расщедрилась на искреннюю похвалу. И Женя, пока ковала железо на горячей волне редкого редакторского одобрения, решила аккуратно закинуть удочку:
— Слушай, Ань… А пойдем завтра на каток?
В трубке повисла тишина.
— На каток? — переспросила Аня. — Ты зовешь меня на каток? На лед? В минус десять?
— Ну да, а что в этом такого? — как можно более непринужденно хмыкнула Женя.
— Горелик, я не стояла на коньках лет… короче, очень много лет. Примерно с прошлого века.
— И совершенно зря! Потому что это весело, классно и отлично разгружает мозги.
— Угу, — Аня подозрительно прищурилась прямо через километры телефонной связи. Внутренний радар редактора работал без сбоев. — И здесь, конечно же, прямо-таки нет абсолютно никакого подвоха?
— Да господи, какой еще подвох?!
— Такой… Высокий, черноволосый, длинноногий и с пронзительными карими глазами.
— А-а, ты про это… — Женя легкомысленно отмахнулась, хотя у нее внутри все похолодело. Мысленно она признала, что ее подруга — это вылитый Шерлок Холмс в юбке.
— Что-то мне все твои последние локации, — вкрадчиво продолжила Аня, — подозрительно напоминают ключевые отрывки из твоей первой книги. Горелик, колись: ты что, устроила квест по собственной рукописи? Это у тебя теперь какой-то новый извращенный метод поиска вдохновения?
— Да причем тут я?! — изобразила искреннее возмущение Женька, виртуозно переходя в контратаку. — Это вообще… фотограф твой ненаглядный предложил пойти на каток! Заявил, что хочет поснимать зимнюю русскую экзотику. А его этот братишка-переводчик ему еще так нагло поддакивал! А я им, между прочим, честно сказала, что мне вообще некогда ерундой страдать, я работать хочу, у меня главы горят!
— Честное слово? — Аня весело рассмеялась, все равно подозревая что-то не то.
— Чессс-слово! — для пущей убедительности подтвердила Женька, скрестив пальцы на свободной руке.
— Ну, ладно… раз уж наши важные иностранные гости так слезно просят… — протянула дорогая редактор. — Так уж и быть. Завтра попозоримся на льду.
Для чистоты эксперимента Женька решила взять с собой племянниц. Ведь тогда, на их самом первом и счастливом катке, с ними тоже были Дашка и Машка. Вдруг Укун увидит девочек, и в его заблокированной памяти наконец-то щелкнет нужный тумблер?