— Да я не понимаю, ну был же Пряник…а стала Пряня. Ну как так? — Женя сидела за столом, подперев щеку ладошкой. Она следила как шоколадный комок доедает остатки омлета, которым Лизка поделилась по-сестрински. — Ну я точно знала, что это мальчик… — Внезапная догадка поразила девушку, и она перевела взгляд на Сунь Укуна. Ее глаза превратились в щелки.
— Да, нелепое и даже комичное было зрелище! — Мужчина смотрел прямо на Женьку, и его глаза — что? — искрились весельем?!
— Это он виноват! — Женя подскочила с места и обвиняющим перстом указала на царя. — Он все испортил! Он нарочно сделал из мальчика девочку!
— Что, мгновенная кастрация? — скептически отнеслась Лизка к сему заявлению. А Женя даже обиделась. Чуть-чуть.
— Ну, он же волшебный. Он все может.
— Вы оба все поиспортили, — буркнула Пузач. — Садитесь за стол.
Женя и Сунь Укун, зловеще поглядывая друг на друга, уселись по разные стороны стола. Они хотели что-то сказать, но Лизка ТАК шикнула, что парочка немедленно замолчала.
— Когда встретишься с Русланом? — Лиза открыла йогурт и поставила стаканчик перед Женей. Сунь Укуну повезло меньше — ему достался банан. Он его вертел в руках и как будто не знал что с ним делать. А ведь обезьяна же! — Ну? — поторопила Лиза грозно.
— Да что «ну». Я не встречусь с ним.
Йогурт незамедлительно перекочевал к Сунь Укуну.
— Эй! — запротестовала Женька. Только и успела, что ложечку облизать. — Твой Руслан — просто грубиян! Он схватил Пряню за шкирку, изверг! Конечно я не стану с ним встречаться! Ты что, хочешь отдать меня в злые руки? И вообще, ты чего на меня окрысилась, это вон, царь виноват!
Лизкины глаза, как два карающих лазера, переместились на мужчину. Женька чуть ли не язык ему показала. Ну, это уж совсем ребячество.
Сунь Укун быстро слопал йогрурт. Пока не отобрали. И даже не подавился.
— Вредитель, — прошипела Лиза. И отобрала банан.
— Шефцова, ты сама злодейка. Ты обещала нам завтрак. — Жене даже стало на секундочку жаль бедного царя. Потому как если Лизон ругалась, в радиусе пятисот метров увядали цветы, начинали ни с того ни с сего плакать дети, а местные коты становились импотентами. Такая Лизо-радиация не действовала только на Генку. У него был кажется врожденный иммунитет или прививки из ежемесячных Лизкиных упреков.
— Вы провалили миссию, какой вам завтрак? — И съела последний кусочек омлета. — А, ну вот еще что есть в Женином холостяцком холодильнике. — И она водрузила на стол стеклянную банку. И пару кусочков батона.
— Что это? — спросил Сунь Укун, опасливо принюхиваясь к светло-коричневому содержимому банки.
— Икра заморская. Баклажанная. Для монарших особ. — Сделав такое заявление, Лизка ушла, взяв с двоих неудачников обещание подумать над своим поведением.
— Больше не надо пускать эту страшную женщину в дом, — выдавил Сунь Укун.
Они с Женькой смотрели друг на друга сердито. Потом оба, не сговариваясь, схватили кусочки батона. Женька заграбастала целых два, успела, и совсем не собиралась делиться. Торжествующе она посмотрела на мужчину…а в следующую секунду эти самые корочки, которые в холостяцкой берлоге были на вес золота, оказались уже в руках у Сунь Укуна. Его кривая ухмылочка и сверкающие глаза возвестили о победе.