— Неверующие люди пошли, значит, — пробормотал вдруг мужчина. — Скажи «Я желаю, чтобы у меня исчезли синяки под глазами».
Женя, все еще улыбаясь, послушно повторила:
— Желаю, чтобы прошли синяки под глазами. И, — если бы была возможность, то она бы махнула рукой. А так оставалось просто улыбаться,- гулять так гулять. До кучи еще пусть и рука пройдет.
Но мужчина похоже всерьез воспринял Женькину просьбу. Он протянул руку, и его большой палец аккуратно прошелся под Жениными глазами, как будто стирая эти самые синяки. Потом его ладонь легла на больной локоть. Женя хотела возмутиться, но только спросила:
— А как Вы узнали, что у меня именно эта рука болит? Хотя это вряд ли сложно. Потом бы сказали, что ошиблись…
— Отомри.
Женька отмерла, неожиданно покачнулась и если бы не угол шкафа, точно бы свалилась на пол. Она подняла голову и уставилась в зеркало, висящее на стене.
Фингалов под глазами не было.
— А…- Она подошла ближе к зеркалу. Она потерла глаза. Нет, синяков и в помине как ни бывало. — А…- Женя потерла больной локоть — ничего, боли тоже не было. — Ну нет уж.- Покачала она головой. — Просто обезболивающее действует.
— Но синяки под глазами…- за спиной у Женьки нарисовался «волшебник», так его растак! И в отражении зеркала он и Женька смотрели друг на друга. Испытующие. Недоверчиво.
— А…- начала Женя и замолкла. — Царь, значит? — пробормотала она. — Иван Васильевич. Грозный.
— Сунь Укун. Это мое имя.
— Да поняла я, — устало проговорила Женька. — Просто хочется стянуть с головы парик и сказать «И меня вылечат. И тебя вылечат».
— Женщина, ты еще и лысая?! — в зеркале царственный лик исказился, будто Женька сказала что больна проказой.
— Ничего не лысая! Свои у меня волосы, свои! — воскликнула она, повернувшись. — Вот, на, попробуй! — И грозно надвинулась на мужчину. Он даже на шаг отступил от неожиданности.
— Не надо так устрашающе трясти головой.
Женька замерла, хоть никто и не приказывал. Приложила руку ко лбу.
— Блин, я схожу с ума. Уважаемый, — она резко тряхнула головой и вытянула руку в сторону комнаты, — пройдемте. — Женя с каким-то неожиданным даже для себя самой пиететом распахнула двустворчатые двери в комнату, а потом так же затворила их. Будто не в обычный зал двушки зашли, а в Прекрасную Залу Прекрасного Дворца.
Женька села в кресло. Сунь Укун сел в другое.
С минуту они просто сидели и смотрели друг на друга.
Девушка смотрела отчего- то обреченно. Мужчина — с бесконечным высокомерием.
— Я правда могу загадать желание? — робко спросила она. — Любое?
— Любое. Кроме «Я хочу, чтобы тот человек восстал из мертвых», «Я хочу, чтобы тот мужчина полюбил меня». Или вроде мира во всем мире.
— Угу. Вот прямо сейчас можете исполнить?
Снисходительный кивок головой. Он весь такой царственный восседал на кресле как на троне. В этой слепяще-золотой одежде. С этими карамельно-карими серьезными глазами.
Теперь Жене отчего-то сделалось смешно. Как будто она выпила газировку как в детстве и в горле защекотали десятки пузырьков, поддразнивая рассмеяться.