Накамура вышел в эфир, излучая ледяное спокойствие. Выступая на фоне панорамы сияющего Дайто, Канцлер назвал действия Земли «истерической провокацией» и «преступным удержанием заложников». Он выразил соболезнования семьям погибших — сухие и вежливые — и тут же объявил о закрытии торгового коридора.
За восемьдесят часов отношения двух миров достигли абсолютного нуля.
Горо сидел в глубоком кресле на террасе. После бесконечного дня, проведённого в Совете в окружении сотен графиков, докладов и гневных лиц, его кабинет казался камерой пыток. Домой он добрался только к закату, чувствуя, как внутри всё выжжено профессиональной необходимостью «держать строй».
Звезда Сигма Дракона уже скрылась за горизонтом, оставив на небе лишь тонкую полосу угасающего оранжевого света. Юмико спала, положив голову ему на плечо. Она вымоталась, оставаясь сильной ради мужа и пытаясь дать ему надежду, которой у него уже не было. Горо чувствовал тепло её тела и тяжесть собственного сердца.
«Трое с половиной суток, — подумал он, глядя на тёмные контуры зданий вдалеке. —Пора бы уже перестать обманывать самого себя».
Юмико во сне чуть крепче сжала его ладонь. Паранойя последних дней, ожидание флота у норы, крики митингующих — всё это казалось фоновым шумом по сравнению со звенящей пустотой в душе.
На периферии зрения вспыхнула точка. Приоритетный канал. Адмирал Хосино.
Горо хотел смахнуть уведомление, не желая изучать очередную сводку о перемещении эскадр. Но сообщение было личным. С холодеющими руками Кавабата-сан развернул текст.
«Кайто вышел на связь. Улик против нас нет».
Сердце Горо пропустило удар, а затем забилось так тяжело, что нейроинтерфейс в панике засыпал зрение красными уведомлениями. Юмико вздрогнула и открыла глаза, мгновенно считывая его состояние.
— Горо?.. — прошептала она.
Он не ответил. Просто молча смотрел на сообщение от своего врага, который только что вернул ему сына.
ГЛАВА 34. КАЙТО
Весь путь домой занял почти полтора месяца.
Оставив Юпитер позади после стремительного гравитационного манёвра, «Гипатия» выплеснула в эфир два коротких сжатых импульса — отчёт на родину и сигнал для второго отряда. С этого момента на борту воцарилась абсолютная тишина. Корабль скользил к Гималии, едва поддерживая системы жизнеобеспечения на грани выживания, чтобы не выдать себя лишним излучением.
К исходу восьмых суток внутри стало почти невозможно дышать: накопленный жар реактора превратил отсеки в подобие душной сауны. В точке рандеву, у спутника Юпитера, их ждал «Сусано» — транспорт, пришедший из Пояса астероидов под легальным прикрытием.
Как только шлюзы сомкнулись на лету, системы «Гипатии» скинули накопленный жар напрямую в мощные теплообменники «Сусано». Этот температурный скачок выглядел как естественное усиление ИК-сигнатуры транспорта, выполняющего штатный манёвр.
Зачистив логи и стерев все биологические следы, отряд Кайто покинул борт. «Гипатия» осталась дрейфовать в пустоте — холодный, безжизненный стальной кокон, лишённый истории. Новый корабль со стерильной биографией официально никогда не приближался к «Бургосу».