— Нет! — закричал я. — Жорик! Это для тебя опасно! Беги! Главное, чтобы ты был жив и с нами!
Но он не двигался. Он кричал. И даже грозил лапкой небу. Маленький, пушистый бунтарь. Решивший, что гроза — его личный враг. Он был готов с ней сразиться. Насмерть.
«Кроликам нельзя быть в таких условиях, — пронеслось у меня в голове. — Они не выдерживают. Они умирают от стресса. Я должен добраться до него. Иначе — он умрёт. Кролики так могут кричать только один раз. Перед смертью».
Я побежал.
Ноги скользили по мокрой земле. Дождь хлестал по лицу. Где-то впереди сверкали молнии, и каждая из них могла быть последней. Я бежал, и моё человеческое тело — то, в котором я застрял на две недели — казалось мне теперь не чужим, а родным. Потому что оно несло меня к нему. К моему кролику. Моему другу.
Я споткнулся. И упал.
Прямо в лужу. Большую, глубокую. Вода хлынула мне за шиворот, в рукава, в ботинки. Вымок до нитки за одну секунду.
— Ты в порядке? — крикнула Алина, подбегая.
— Я — кролик в теле человека, — прохрипел я, поднимаясь на колени. — Я никогда не буду в порядке.
И пополз. Потому что бежать больше не мог.
Жорик стоял рядом с расколовшимся дубом. Он не двигался. Кричал. Я полз к нему, размазывая грязь по лицу. Добрался до него.
— Жорик, — прохрипел. — Посмотри на меня. Это я — Шик.
Он смотрел. Его чёрные глаза были огромными, испуганными, но в них горел огонь.
— Только не бойся, — просил я. — Я — твой друг. Я — твой кролик. Я — твой человек.
Он перестал трястись. Как будто кто-то выключил вибрацию.
— Мы поменяемся, — обещал я. Врал, конечно. — Мы будем вместе. Клянусь тебе. Только не нервничай!
Я сказал это искренне. Я не боюсь. Я хочу вернуться. Я хочу быть с ним. С моим кроликом. С моим другом.
Жорик посмотрел мне в глаза. И приковылял ко мне. Тёрся о мою ногу. Маленькой, мокрой, пушистой головой. Говорил: «Я верю тебе».
— Ты не боишься больше? — спросил я.
Он кивнул. Маленький, едва заметный кивок.
— Мы сделаем это, — сказал я. — Вместе.
Маруся и близнецы подбежали. Они были мокрые, грязные, запыхавшиеся.
— Что происходит? — спросила Маруся.
— Мы готовы, — ответил я. — И мы сделаем это.
— Держитесь! — крикнула Арина.
— Мы с вами! — добавила Алина.
В этот момент молния ударила. Прямо над нами.
Мир вокруг нас исчез. Я увидел. Золотые крыши. Зелёный камень с прожилками нефрита. Ручьи, в которых плавали рыбы цвета плавленой меди. И маленького львиноголового кролика, цвета тёмного мёда. А вокруг воздух благоухал цветущим османтусом и старым сандалом. Кролик сидел в клетке, накрытой белым шёлком. Смотрел на меня слишком осмысленным взглядом. Как будто уже давно знал, чем закончится эта встреча. «Хранитель памяти, — пронеслось у меня в голове. —Тот, кто переживёт века».
Молния. Вспышка. Свет, превратившийся в точку.
Мир перевернулся. Тьма.
Я открыл глаза. И увидел свои лапы. Маленькие. Пушистые. С когтями и подушечками. Мои кроличьи лапы. Я — Шик. Кролик.
Рядом на коленях стоял Жорик. В своём человеческом теле. Смотрел на свои руки — большие, человеческие, с длинными пальцами — и смеялся.