Юи улыбнулась.
— Значит, привыкай.
Вечером они с Хару готовились к завтрашней поездке. Хару, как всегда, суетилась: достала дорожное кимоно, проверила заколки, уложила в сумку сменное бельё и маленький флакон с розовой водой — «на всякий случай». Юи сидела у окна и смотрела на долину, но мысли её были далеко.
— Хару, ты что-нибудь знаешь о клане Ветра?
— Только то, что слуги болтали, — Хару пожала плечами. — Говорят, они тихие. Не то что клан Воды. Никогда ни с кем не ссорятся, ни в какие интриги не лезут. Живут себе в горах, занимаются шелководством и охотой. И ещё говорят, что у господина Хаято очень красивые дочери.
— Дочери? — Юи оживилась. — Сколько?
— Две, кажется. И сын, наследник. Как господин Асука.
Юи задумалась. Она никогда раньше не общалась с женщинами своего возраста, кроме Саэ и служанок. Что, если дочери клана Ветра окажутся похожими на Саэ — холодными, высокомерными? Или, наоборот, станут теми, с кем она сможет поговорить по душам? Эта мысль волновала её больше, чем она готова была признать.
Утро следующего дня выдалось ясным и морозным. Иней лежал на мостках, и пар от гейзеров, смешиваясь с холодным воздухом, создавал над долиной необыкновенно красивое сияние. Юи надела дорожное кимоно цвета индиго — то самое, что сшила портниха перед отъездом из клана Воды, — и заколола волосы серебряной заколкой с эмалевыми листьями. Хару, поправляя ей ворот, вдруг обняла её сзади.
— Ты сегодня особенно красивая. Пусть эти ветряные дочери лопнут от зависти.
Юи рассмеялась и легонько шлёпнула её по руке.
— Я не за тем еду.
— А я и не говорю, что за тем. Но если лопнут — я не расстроюсь.
Экипаж уже ждал у ворот. Рэкка стоял рядом, одетый в серое дорожное хаори, и когда Юи вышла, его взгляд — тот самый, долгий и тёплый, от которого у неё до сих пор замирало сердце, — сказал всё без слов.
— Готова? — спросил он.
— Готова.
Они сели в экипаж, и лошади тронулись. Дорога вилась через горы на восток, к Летящей Долине. За окном проплывали сосновые леса и застывшие водопады, а Рэкка рассказывал.
— Клан Кадзэ — один из старейших, — говорил он, глядя на мелькающий пейзаж. — Но в отличие от нас или Воды, они никогда не стремились к господству. Их магия — Воздух. Они чувствуют ветер, управляют потоками, могут предсказывать погоду. Но сила их — не в разрушении. В движении. В свободе. Они не привязаны к одному месту так, как мы. И при этом, — он улыбнулся, — у них самые красивые сады во всей Японии.
— Сады?
— Да. Они выращивают деревья, которые гнутся под ветром, но не ломаются. Это их символ. Гибкость и стойкость одновременно.
— А что за человек господин Хаято?
— Кадзэ Хаято — глава клана. Ему около шестидесяти. Я видел его однажды, на совете старейшин, но мы почти не говорили. Он производит впечатление спокойного, очень уравновешенного человека. Не из тех, кто лезет в интриги. Его жену зовут Кадзэ Акико. Говорят, она держит дом в образцовом порядке и обладает живым, весёлым нравом. У них трое детей: старший сын, наследник, — Кадзэ Сота, и две дочери — Митико и Юка.