«Вы не потеряете ничего ценного».
Она прижала ладонь к груди.
Земля принимает Огонь.
Может быть, она действительно единственная, кто может быть рядом с ним и не сгореть?
И может быть, её судьба — не просто быть тенью в чужом доме, а стать мостом между стихиями?
А что если нет? Что если то, что сказал господин Кирихара не имеет смысла?
Она не знала. Но впервые за долгие годы её дар — жалкий, осмеянный, почти угасший — показался ей не проклятием, а возможностью.
«Может, мне стоит предложить тебя вместо себя? Ты ведь земля. Земля гасит огонь, верно?»
Слова госпожи звенели в ушах, как назойливый комар. Юи знала, что Саэ шутит. Или не совсем шутит. Но мысль о наследнике клана Огня — том самом, проклятом, о котором ходили слухи один страшнее другого, — заставляла сердце сжиматься в холодный комок.
Она слышала о нём от прислуги и из обрывков разговоров господ. Его называли Пылающим Демоном. Говорили, что его кожа обжигает, как раскалённый металл, что он носит перчатки, не снимая даже во сне, что его прежние невесты сбегали в слезах, а одна, по слухам, сошла с ума и бросилась в горную реку. Говорили, что его дом — не дом, а клетка, парящая над жерлом вулкана, и что слуги там немые, потому что он не выносит человеческих голосов. Юи отогнала эти мысли и заставила себя идти.
Юи возвращалась из прачечной с корзиной выстиранного белья, когда услышала стук копыт и скрип колёс по гравиевой дорожке. Она остановилась у угла дома, прячась в тени старой камелии, и выглянула.
К главному входу подъезжал экипаж — не старомодный, как у господина Кирихары, а современный, лакированный, с серебряными ручками и гербом Асура на дверце. Лошади были породистые, вороные, с лоснящимися боками. Слуги засуетились, выбегая навстречу.
Дверца экипажа открылась, и из него вышел мужчина.
Юи замерла.
Она не видела старшего сына господина Масаюки почти полгода и успела забыть, каким он стал. Или, вернее, её память сохранила образ угловатого юноши с вечно насупленными бровями и тяжёлым взглядом. Того юноши больше не было.
Такахиро Асура был красив. Красив той же холодной, водяной красотой, что и его сестра Саэ, но преломлённой через мужские черты — резче, жёстче, опаснее.
Он был высок и статен — широкие плечи, узкие бёдра, длинные ноги, обутые в дорогие кожаные сапоги европейского покроя. Двигался он с той же ленивой, текучей грацией, что и Саэ, но в его движениях не было женственной мягкости — только сдерживаемая сила, готовая прорваться в любой миг. Как вода, что кажется спокойной, но способна утопить.
Лицо у него было узкое, с чёткими, словно вырезанными резцом линиями. Высокие скулы, острый подбородок, прямой нос с тонкой переносицей — той самой, что Саэ считала изъяном, а на его лице она смотрелась гордо и хищно. Кожа — бледная, гладкая, без единого изъяна, с лёгким фарфоровым отливом, который так ценился в клане Воды.
Но главное, что поражало в его лице, — это глаза. Те же, что у Саэ: большие, удлинённые к вискам, цвета глубокого лесного озера в пасмурный день. Серо-зелёные, с тёмным ободком вокруг радужки. Только у Саэ в этих глазах чаще всего стояла скука или ленивое любопытство. У Такахиро в них жило что-то иное — холодное, оценивающее, голодное. Он смотрел на мир так, словно прикидывал, что можно взять, а что сломать.