Юи нахмурилась.
— Что это значит?
— Это значит, — Кирихара взял с земли маленький камешек и положил ей на ладонь, — что даже капля воды может пробить камень, если падает долго. Даже слабая магия может сделать то, что не под силу сильной, если знать, куда направить.
Он накрыл её ладонь своей — сухой, тёплой, с узловатыми пальцами.
— Закрой глаза. Почувствуй камень. Не пытайся сдвинуть его или сломать. Просто почувствуй, где он начинается и где заканчивается. Где в нём трещины, где пустоты, где он плотнее.
Юи закрыла глаза. Сначала она не чувствовала ничего, кроме холода камня и тепла руки Кирихары. Но постепенно, очень медленно, что-то начало проступать. Неясное, смутное, как очертания предметов в густом тумане. Она не видела, но ощущала — там, внутри камня, была крошечная трещинка, почти невидимая глазу. И ещё одна. И где-то глубоко — маленькая полость, заполненная воздухом.
Она открыла глаза, потрясённая.
— Я чувствую… внутри. Трещины.
Кирихара улыбнулся — впервые за всё время их знакомства.
— Это начало. Твоя магия — не в том, чтобы двигать горы. Она в том, чтобы знать землю изнутри. Чувствовать её слабости и её силу. Этому мы и будем учиться.
Занятие закончилось, когда солнце начало клониться к западу. Юи вернулась в дом, всё ещё чувствуя в ладонях слабое тепло — отголосок пробудившейся магии. Ей хотелось сесть где-нибудь в тишине и подумать о том, что она узнала, но времени не было.
Слухи в поместье Асура расползались быстрее, чем сырость по стенам в сезон дождей. Уже на следующий день после того, как господин Масаюки объявил Юи её судьбу, новость каким-то непостижимым образом просочилась за пределы кабинета и добралась до кухни.
Юи как раз чистила дайкон, сидя на низкой скамеечке у очага, когда в кухню влетела раскрасневшаяся Нацу. Она замерла на пороге, переводя дыхание, и выпалила:
— Это правда?! Юи, ты едешь вместо госпожи Саэ? В клан Огня?
Нож в руке Юи дрогнул. Она не знала, что ответить. Ей не приказывали молчать, но и не разрешали говорить. О-Таки, помешивавшая бульон в большом котле, медленно обернулась. Её круглое лицо, обычно добродушное, стало серьёзным.
— Кто тебе сказал? — спросила она, и её голос прозвучал неожиданно резко.
— Садовник слышал, как господин говорил с госпожой в саду, — затараторила Нацу. — Госпожа сказала, что «эта девчонка Ивасаки» поедет под именем Саэ, потому что Саэ «слишком ценна, чтобы рисковать ею ради какого-то проклятого выродка». — Она перевела взгляд на Юи, и в её глазах стояли слёзы. — Юи, это же… это же смерть! Говорят, наследник Огня убивает прикосновением! Ты сгоришь!
В кухне повисла тишина. Хару, раскладывавшая рис по чашам, замерла с палочками в руке. Молодой поварёнок, чистивший рыбу, испуганно переводил взгляд с одной женщины на другую.
О-Таки отставила черпак, вытерла руки о передник и тяжело опустилась на скамью рядом с Юи. Её большая тёплая ладонь накрыла холодные пальцы девушки.
— Значит, вот как, — произнесла она тихо. — Отдают тебя, как овцу на заклание. Чтобы своего змеёныша уберечь.