Когда госпожа Асура отошла к окну — сделать слуге замечание о том, как неправильно привязали лошадей, — госпожа О-Кику вдруг поманила Юи за ширму.
— Пока госпожа не видит, — прошептала она с заговорщицким видом, — у меня есть кое-что особенное.
Юи послушно шагнула за ширму. Там, на маленьком столике, лежал отдельный свёрток из белой рисовой бумаги, перевязанный алой лентой — цвет Огня.
— Это не входило в заказ госпожи Асуры, — тихо сказала О-Кику, и в её глазах блеснул лукавый огонёк. — Это мой личный подарок. Невесте Алого Наследника.
Юи развернула бумагу и замерла.
Внутри лежали две сорочки — но не японские нагадзюбаны, к которым она привыкла. Это были вещи европейского покроя: тончайшие, почти невесомые, сшитые из белого шёлка и украшенные кружевом. Настоящим французским кружевом — ручной работы, с узором из крошечных цветов и листьев, таким воздушным, что, казалось, оно сейчас растает в пальцах.
Первая сорочка была длинной, до щиколоток, с узкими рукавами и глубоким вырезом, обрамлённым двумя рядами кружева. Вторая — короче, до колен, с тонкими бретельками, и её подол был отделан кружевом такой тонкости, что оно напоминало морскую пену.
Юи смотрела на них, не в силах вымолвить ни слова. Она никогда не держала в руках ничего подобного.
— Это… это слишком, — прошептала она наконец. — Я не могу принять.
— Можешь, — мягко, но твёрдо сказала О-Кику. — И не спорь со старой портнихой. Я одевала невест тридцать лет, девочка. И знаю: первая брачная ночь пугает больше, чем ритуал. Особенно когда жених — человек, о котором ходят такие слухи.
Она взяла короткую сорочку и приложила к груди Юи, оценивая, как ляжет ткань.
— Кружево — это сильная магия, — продолжала она, поправляя складки. — Не стихийная, но женская. Мужчина смотрит на кружево и видит не просто тело. Он видит тайну. Сокровище, которое нужно разгадать, а не взять силой.
Юи подняла на неё глаза. В горле стоял ком.
— А если он… если я ему не понравлюсь?
О-Кику рассмеялась — тихо, по-доброму.
— Посмотри на себя, девочка. Ты — земля. Живая, тёплая, настоящая. Поверь мне, мужчины Огня устают от жара. Им нужно то, что не сгорит. То, что можно обнять и не обжечься.
Она завернула сорочки обратно в бумагу и вложила в руки Юи.
— Спрячь это на дно сундука. И когда наступит та ночь, надень. Не для него — для себя. Чтобы чувствовать себя красивой. Остальное приложится.
Юи прижала свёрток к груди и низко поклонилась.
— Спасибо, О-Кику-сан. Я не забуду вашей доброты.
— Не благодари, — отмахнулась портниха. — Лучше пришли мне весточку, когда всё закончится. Мне будет спокойнее знать, что моё кружево сослужило свою службу.
За ширмой послышались шаги госпожи Асуры.
— Юи! Ты ещё не готова?
— Иду, госпожа! — отозвалась Юи и быстро спрятала свёрток в складках дорожного кимоно.
О-Кику подмигнула ей и, приняв серьёзный вид, вышла навстречу госпоже Асуре.
— Прошу прощения, госпожа. Небольшая заминка с поясом. Сейчас всё исправим.
Госпожа Асура окинула их подозрительным взглядом, но ничего не сказала. А Юи, стоя за ширмой, чувствовала, как в груди разливается тепло — странное, непривычное, словно уголёк, который кто-то зажёг специально для неё.