Рэкка стоял в тени у окна, пока её шаги не стихли в глубине коридора. Только тогда он позволил себе выдохнуть и провести ладонью по лицу. Пальцы дрожали — он заметил это с отстранённым удивлением, словно наблюдал за чужим телом.
Земля. Она была Землёй.
Он почувствовал ее магию, как только она въехала на территорию особняка. Не Вода — от неё не тянуло сыростью и холодом. От неё пахло нагретой глиной, сухой травой, корнями старых сосен. Так пахнет земля в саду его матери — единственном месте в долине, где он мог сидеть часами, не боясь, что пламя вырвется наружу.
Он думал, что клан Асура прислал наследницу Воды. Очередную жертву, которая будет дрожать от страха, а потом сгорит. Но они прислали Землю. Последнюю из Ивасаки. И она стояла перед ним с прямой спиной и спокойным взглядом, и говорила ровным голосом: «Меня не спрашивали, но я здесь».
Дверь кабинета отворилась без стука. Окумура вошёл с неизменным чайным подносом, поставил его на край стола и, против обыкновения, не вышел сразу, а остался стоять, опершись на трость.
— Господин.
Рэкка отвернулся от окна.
— Ты знал?
— О том, что невеста — не Саэ? — старый управляющий чуть склонил голову. — Догадывался. От неё исходит иная магия. Любой, кто хоть немного чувствует стихии, заметил бы. Но официальных подтверждений у меня не было. До сегодняшнего вечера.
— Значит, теперь есть, — Рэкка опустился в кресло. — Она — Ивасаки Юи. Последняя из клана Земли. Её послали вместо Саэ. Как жертву. Как откуп, которым не жалко заплатить.
Окумура разлил чай по чашам. Движения его были медленными и точными, как всегда.
— И что вы намерены делать, господин?
— Не знаю, — Рэкка сжал чашу в ладонях. — Я посмотрел на неё — и не увидел страха. Она знает, что ритуал может её убить. Знает, что её послали умирать. И всё равно стоит с прямой спиной и говорит: «Я не собираюсь сгорать». — Он поднял глаза на управляющего. — Ты понимаешь, что это значит?
— Понимаю, — спокойно ответил Окумура. — Это значит, что перед вами не жертва. Это значит, что перед вами — невеста.
— Она умрёт. Если ритуал не сработает, она сгорит, как все остальные.
— А если сработает?
Рэкка молчал. Он вспомнил древние хроники, что читал много лет назад, когда ещё верил, что проклятие можно снять. «Земля принимает Огонь и не сгорает. Ибо Земля — колыбель, в которой спит пламя». Он перечитывал эти строки снова и снова, пока бумага не истёрлась на сгибах. А потом перестал верить.
— Ты читал хроники, — сказал он тихо. — Ты знаешь, что там написано.
— Знаю, — кивнул Окумура. — «Земля принимает Огонь и не сгорает». Старые книги не лгут, господин. Они могут ошибаться, могут преувеличивать, но эта запись была сделана со слов очевидцев. Ваш прадед лично присутствовал при том ритуале.
— Мой прадед видел это триста лет назад. А потом Земля угасла. Ни одного мага Земли не рождалось в Японии уже много поколений. И вдруг — она. Последняя. Слабая, почти без магии. И её прислали ко мне как расходный материал. — Рэкка сжал чашу с такой силой, что керамика жалобно хрустнула. — Что, если она недостаточно сильна?