Она замолчала, вспоминая его лицо. Острые скулы, смуглую кожу, янтарные глаза, в которых на долю секунды мелькнуло что-то живое — не сочувствие, нет, но, может быть, понимание. Он тоже знал, что значит быть разменной монетой в чужой игре. Он тоже был пешкой, которую собственная сила сделала изгоем.
— Он не чудовище, — тихо сказала Юи. — Он — обычный человек, который привык быть один.
Хару помолчала, а потом вдруг фыркнула.
— Ты его всего раз видела, а уже защищаешь.
— Я не защищаю. Я… просто пытаюсь понять.
— Ну-ну, — Хару поднялась и принялась расправлять одеяло на кровати. — Понимальщица. Ложись-ка спать, завтра тяжёлый день. Я тебе ванну приготовила, пока ты ходила. Там, за дверью — купальня, представь себе, прямо в покоях! Не то что у нас, через весь коридор бегать. Горячая вода из источника, пахнет травами. И халат есть — мягкий, как пух.
Юи позволила увести себя в купальню. Маленькая комната, отделанная тёмным камнем, с глубоким бассейном, вырезанным прямо в скале. Вода в нём была мутно-молочной, пахла серой и горными цветами, и когда Юи опустилась в неё, тепло обняло её, как живое. Она закрыла глаза и впервые за долгие часы позволила себе расслабиться.
В голове всплывали обрывки разговора.«Я не привык расточать тепло». «Я не знаю, могу ли вам верить». Он говорил это ровным, ничего не выражающим голосом, но где-то за этими словами Юи слышала другое:«Я боялся, что никто не придёт. А теперь боюсь, что ты уйдёшь» .
Может быть, ей только казалось. Может быть, она выдавала желаемое за действительное. Но где-то глубоко внутри, там, где спала её магия, что-то тихо резонировало с этим домом, с этой долиной, с этим человеком. Словно две струны, настроенные на одну ноту.
Когда Юи вернулась в спальню, Хару уже разложила её ночное кимоно и зажгла масляную лампу у изголовья. Сама она сидела на циновке, поджав ноги, и явно боролась со сном.
— Ложись, — сказала Юи. — Завтра рано вставать.
— А ты?
— Я ещё немного посижу. Подумаю.
Хару кивнула и ушла в свою комнату за перегородкой. Вскоре оттуда донеслось ровное, чуть посвистывающее дыхание.
Юи осталась одна.
Она подошла к окну и отдёрнула занавеску. Ночь опустилась на долину, но тьма здесь не была кромешной: гейзеры, подсвеченные снизу подземным жаром, мерцали в темноте, как колонны живого света. Вода в ручьях светилась — не отражённым светом, а собственным, глубинным, словно в ней плавали тысячи крошечных светлячков. И над всем этим, на горизонте, темнел силуэт вулкана Асама, увенчанный тонкой алой полоской — там, в кратере, никогда не затухал огонь.
Юи прижала ладонь к холодному стеклу.
«Я здесь», — подумала она. —«Я действительно здесь. В Долине Дракона. В его доме. Завтра начнётся новая жизнь. Или закончится старая».
Она вспомнила особняк Асура — сырые стены, вечные сквозняки, запах застоявшейся воды. Вспомнила Саэ с её капризами и неожиданной, запоздалой нежностью. Такахиро с его удушающей привязанностью. О-Таки, Нацу — всех, кто остался там, в прошлом.
Она больше не служанка. Не тень. Не пешка.
Она — Юи из клана Ивасаки. Последняя носительница магии Земли. Невеста Алого Наследника.