— А что, если достаточно?
Рэкка вскинул глаза. Окумура смотрел на него прямо, без тени сомнения.
— Господин, — продолжал управляющий, — за десять лет через этот дом прошло много невест. Все сгорели. Вы ни разу не сомневались, стоит ли проводить ритуал. Вы встречали их, объясняли, а потом… потом я убирал пепел. А сегодня вы впервые спрашиваете, стоит ли рисковать её жизнью.
Он помолчал и добавил тише:
— Мне кажется, это кое-что значит.
Рэкка долго молчал, глядя в свою чашу. Чай остыл, но он этого не замечал.
— Я не хочу, чтобы она умирала, — произнёс он наконец. — Я смотрел на неё — и видел не пешку, не подделку. Я видел… человека. Который не боится. Который прошёл через то же, что и я. Которого тоже использовали.
— Тогда, — Окумура поднялся, опираясь на трость, — может быть, стоит дать ей шанс? Не как жертве, а как невесте. Как равной.
Рэкка поднял голову.
Окумура чуть улыбнулся — той скупой, едва заметной улыбкой, которую позволял себе только в самые важные моменты.
— Я верю, что магия — это не только стихии. Иногда это просто… связь. А она, насколько я помню, из клана, чьё имя означает «каменный мыс», а её собственное имя означает «узел». По-моему, это судьба, господин.
Рэкка ничего не ответил. Он сидел и смотрел на остывший чай, и внутри у него боролись два чувства: страх и надежда. Страх — старый, привычный, как перчатки, которые он носил не снимая. Надежда — новая, острая, ещё не испытанная. Он не знал, которая победит. Но впервые за много лет ему хотелось, чтобы победила надежда.
Ритуал
В восточном крыле было тихо. Гейзеры за окнами мерцали в сгущающихся сумерках, и их приглушённое шипение доносилось сквозь каменные стены, как дыхание спящего зверя. Юи шла по коридору, и её шаги звучали глухо — камень здесь не звенел, как полированное дерево в доме Асура, а поглощал звуки, делая их мягкими, невесомыми.
Хару ждала её в дверях, нервно теребя край рукава. Едва завидев Юи, она бросилась навстречу.
— Ну что? Как он? — вопросы посыпались прежде, чем Юи успела переступить порог. — Ты цела? Он тебя не тронул? Ты такая бледная… нет, не бледная, а… я не знаю, ты будто светишься! Или дрожишь? Да что там было-то?
Юи слабо улыбнулась и опустилась на край кровати. Ноги гудели — не от долгой ходьбы, а от напряжения, которое только сейчас начало отпускать.
— Всё в порядке, Хару. Он меня не тронул. Просто… поговорили.
— Поговорили? — Хару присела рядом и заглянула ей в лицо. — И о чём же?
— Он знает.
— Что знает?
— Что я не Вода. Что я — Земля. Что меня подослали вместо госпожи.
Хару ахнула и прижала ладонь ко рту.
— И что теперь? Он нас выгонит? Отошлёт обратно?
— Нет. — Юи покачала головой. — Оставил. Пока.
Она стянула с пальца кольцо с опалом и положила на туалетный столик. Камень, только что казавшийся тёплым, медленно гас, теряя своё внутреннее свечение.
— Он был холоден, — сказала Юи задумчиво. — Смотрел на меня так, словно я — задача, которую нужно решить. Или проблема, которую нужно решить. Но…
— Но? — Хару подалась вперёд.
— Но когда он узнал, что меня отправили как жертву — что мной можно пожертвовать, — в его глазах что-то изменилось. На мгновение. А потом снова захлопнулось.