— Что за вопрос? — её голос ровный, почти чужой.
Я делаю шаг ближе, кладу руку в карман брюк, наклоняюсь чуть вперёд. Строгость в лице — маска. На самом деле меня тянет к ней с силой, от которой не получается ровно дышать.
Она стоит напротив меня, с папкой, словно с барьером между нами. Делает вид, что спокойна. Но я вижу — пальцы побелели от напряжения, взгляд цепляется за каждую тень в коридоре, будто кто-то может выйти и застать нас.
— Как автобус? — шепчу.
Её глаза расширяются, на губах дрожит тень улыбки.
— Пока живой.
— В каком смысле? — не понимаю.
Она отводит взгляд, тихо поясняет:
— Шутка такая…мамская. Тим спал с ним в обнимку. Он всегда так делает, когда игрушка ему заходит.
Сердце сбивается с ритма. Эта информация пробирает глубже, чем я ожидал. Понравился, значит, автобус. Я спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно:
— Какие у вас планы в субботу?
Она чуть поджимает губы, будто взвешивает слова. Пальцы крепче врезаются в папку, я замечаю это напряжение.
— Свозить его на стрижку и не умереть при этом, — произносит ровно, но я вижу — она нервничает.
И это сводит меня с ума ещё сильнее.
— И снова я не понимаю.
Она оглядывается, боясь, что нас услышат, но наше счастье мы пока одни.
— Тим не любит стричься. С года, когда я начала водить его к мастеру, он устраивает такие концерты! Эмоциональные качели всему салону просто.
— Я тоже в детстве не любил стричься, — довольно улыбаюсь. В меня пошел мальчик.
— По тебе видно.
— Не понял?
— А почему ты думаешь Тим оброс, как и ты?
— Я оброс? — прочищаю горло и прикладываю к губам кулак.
— Извини, конечно, но скоро ты будешь, как Кобзон.
Мои брови ползут вверх, а она даже не улыбается. Похоже, говорит серьезно. Кобзон, значит. Меня вроде все устраивало. 40 лет, густые черные волосы, седины пока нет. И в итоге женщине, которая мне безумно нравится, не нравится моя прическа.
— О Боже, — приложив пальцы к губам, шепчет Лена. — Я не хотела тебя обидеть. Прости. У тебя хорошие волосы, густые.
— Я понял, — опустив голову, посмотрел на носки туфель и когда поднял на нее глаза, хотел задать важный вопрос, но за спиной послышались голоса.
— Извини, мне нужно ехать, и так задержалась, — она показывает на брелок.
— Да, конечно.
Я отпускаю ее и иду к своему авто, проходя мимо других людей, которые нам помешали. Но когда я сажусь за руль и сжимаю его, наблюдая за тем, как она покидает паркинг, понимаю, что её близость сводит с ума. Запах волос, движение руки, когда она заправляет прядь. Смех до сих пор стоит в ушах, как издевка над моим самообладанием..
Я не могу. У меня нет права ни на что. Ни на ревность, ни на шаг навстречу. А всё равно хочу. Хочу её смех, её взгляд, её тепло. Хочу, чтобы в субботу она была не где-то далеко, а рядом.
Решившись, я беру телефон и звоню ей. Она берет не сразу, но я так рад ее слышать.
— Да?
— Лена. Это снова я, Амир.
— Да, говори, — слышу шум улицы.
— Если вы пойдете стричься в субботу, можно я пойду с вами?
Глава 15. Два лица
Лена
Салон, куда мы идем с Тимом, находится на пару улиц ниже нашего дома. Я его морально готовила, но он все забыл и по дороге увлекся тем, что считал автобусы. Когда мы входим во двор, первое, что замечаю — знакомую высокую фигуру в синих джинсах и черной кожаной куртке. Это Амир, который стоит лицом к салону, спрятав руки в карманах.