Я ставлю перед ней стакан воды. Она держит его обеими руками, как обогреватель.
— Айза сильная, — говорит вдруг. — Мы на неё надеемся. А ты… — поднимает на меня глаза. В них — ни злобы, ни просьбы, только усталость. — Если можешь, не делай хуже. Хотя бы сейчас.
— Я не враг, — произношу хрипло. — И я помогу ей, как могу. Но заднюю с разводом уже не дам. Поймите, она сегодня очень напугала моего ребенка. — Так стыдно… перед людьми… — тёща будто не слышит, что я сказал и продолжает говорить о своем. — Я всю жизнь учила её держать лицо… а теперь… — голос ломается. — Что мы сделали не так? Мы ведь старались с самого первого раза…
Она осекается. Я напрягаюсь, нахмурившись.
— В какой первый раз? У неё раньше было такое?
Она вынужденно кивает, и я сажусь напротив, в надежде найти ответы. Я поступаю плохо, но не могу иначе: мне нужно знать правду.
— Когда студенткой была… в первый раз случилось, — говорит женщина. — С парнем встречалась, он её бросил. У Майрочки нервный срыв… Тогда просто прокапали — вроде успокоилась. А потом она… — женщина прижимает ладонь ко рту, по щекам текут слёзы.
Сбивчиво рассказывает, что Майра раздобыла кислоту и хотела плеснуть ею в лицо новой девушке бывшего. Но парень сам это увидел и остановил её, отбросив бутылку. Новый срыв, после которого её уже поместили в лечебницу.
Позже она окончила университет, устроилась через связи родственников в юридическую контору, но ни с кем не встречалась. Думали, успокоилась.
Когда моя тётя сказала, что племянник надумал жениться, родители Майры решили, что это шанс для дочери. И ведь я купился тогда — на образ милой и кроткой девушки. Спустя год начались скандалы, патологическая ревность, звонки, претензии. Когда между людьми нет настоящей любви — работать уже не над чем. Наши отношения превратились в ад, и я подал на развод.
А потом появилась Лена. И сын.
— Почему вы это скрыли с самого начала? — я стараюсь говорить спокойно, но еле сдерживаюсь. —Почему когда я в первый раз позвонил вам по поводу ее истерики, вы промолчали? Вы уже могли предотвратить.Она бы пила таблетки.
— Майра умоляла нас молчать. Переживала, что сорвалась. Она хотела детей, семью, —оправдывается ее мать. —Пойми, ну какая мать пойдет против своей дочери?
Бессмысленно что-то еще спрашивать.
Тишина садится между нами. Слышно, как на площадке хлопают двери и скрипит лифт.
Я пишу Айзе:
«Есть новости?».
Ответ приходит быстро:
«Стабилизируют. Потом оформим в палату. Спасибо, что с мамой».
Когда через полчаса Айза пишет, что они едут обратно, я поднимаюсь. Лучше уеду сейчас — чтобы не сталкиваться с тестем.
Мать Майры тоже встаёт и идёт за мной. В коридоре всё же останавливает лёгким касанием руки:
— Амир… а та женщина, к которой она… та, у которой ребёнок?
Я встречаю её взгляд.
— Ребёнок — мой сын. Он тут ни при чём. И его мама — тоже. Я встретил её за год до знакомства с Майрой, но наши пути тогда разошлись.
Она молча кивает, принимая тяжёлую, но неизбежную правду.
— Звоните, если что-то понадобится.
Глава 32. Больничный
Лена