— На три-и-и! — командует Тим.
Мы с Амиром на счёт «три» одновременно поднимаем руки, и наш вождик на пару секунд взлетает с восторженным визгом. Амир ловит мой взгляд. В его глазах плещется то же безмятежное счастье, что живёт сейчас во мне.
В Дино-парке Амир сажает Тимура себе на плечи. С папиной высоты — лучший обзор. Тим ахает, увидев первого двигающегося динозавра, и впивается пальцами в его щёки.
— Папа, смотри! Как круто! — радость у него абсолютно искренняя.
Я достаю телефон и снимаю их — моего могучего председателя и нашего маленького вождика-предводителя. У меня уже целая коллекция таких видео. Амир, как и обещал, остался. Он живёт с нами; наша маленькая квартирка стала тесновата, и мой мужчина предлагает расшириться, чтобы у Тимы была просторная детская, а у нас — спальня. Пока мы спим на раскладном диване. Я не хочу уезжать далеко от родителей и садика, поэтому Амир, не споря, предложил мне самой выбрать квартиру в ближайшем ЖК. Теперь мой вечерний ритуал — смотреть варианты в приложении, представляя нашу жизнь в новом гнёздышке.
Смотрю на них и чувствую, как любовь к Амиру — тихая, прочная, как фундамент — с каждым днём становится сильнее. Вспоминаю прошлую ночь: уложили Тимку, пошалили, а потом лежали в обнимку в темноте, и он шептал на ухо нежные, смешные слова, от которых я смеялась и плакала одновременно.
Вдруг меня окликает знакомый голос.
— Лена?
Оборачиваюсь — замираю. Передо мной — моя репродуктолог, Майя Каримовна. Всё так же красива; под лёгким пальто — аккуратный круглый животик. Рядом с ней — муж, главврач клиники репродуктивной медицины, Арлан Тимурович, а за его руку держится маленькая девочка с изумрудными глазами — вылитая мама.
— Майя Каримовна! — восклицаю я и бросаюсь обниматься. — Как я рада вас видеть!
— И я вас, Лена!
Я присаживаюсь перед девочкой:
— Это та самая малютка, которая так торопилась родиться? — вспоминаю тот сумасшедший день на приёме, когда впервые услышала сердцебиение Тимура, а у Майи начались схватки.
— Она самая, — смеётся Майя. — Алина Арлановна. А это и есть то самое чудо? — взглядом указывает на Тимура, всё ещё царско восседающего на плечах отца.
— Да, — с гордостью говорю я. — Тимур Амирович. А это его папа — Амир Тимурович.
— Сколько Тимуров! — весело замечает Майя. — А наш папа — тоже Тимурович, как видите.
Мужчины, услышав «отчества», обмениваются улыбками и крепким рукопожатием. Дети тут же тянут отцов к рычащему тираннозавру. Мы с Майей остаёмся вдвоём.
— Поздравляю вас, — говорю, глядя на её живот.
Она нежно гладит его:
— Спасибо. Родила Алинку, немного посидела в декрете, вышла на работу и… снова залетела.
Мы смеёмся. И вдруг меня осеняет.
— Как интересно, — говорю. — Мы с вами во второй раз встречаемся, когда вы в положении, а я… — и зависаю.
Мысль пронзает резкой вспышкой: месячные. Должны были прийти три дня назад. А я совсем забыла.
Майя ловит моё застывшее лицо; на её губах появляется понимающая, лукавая улыбка.
— Лена, вы вспоминаете дату начала последних месячных?
Я медленно поднимаю на неё взгляд — кровь отливает от лица и тут же приливает.