— Обязательно. В девять уже пойдём спать.
— Отлично! И спасибо тебе большое, мамочка!
— Да не за что, доча. Отдохни!
Связь обрывается. Я делаю глубокий вдох. Ну вот не зря же поёт Сосо: «Помолимся за родителей». Когда мы со Стасиком-унитазиком стояли в очереди за мамой и папой, нам достались самые лучшие.
Поблагодарив за поездку и попрощавшись с водителем, выхожу из машины. Прохладный вечерний воздух ударяет в лицо. План на вечер выстраивается сам собой: долгая-долгая ванна с густой пеной, чтобы смыть с себя весь стресс этого дня, потом закажу суши и шлифану винишком. Идеально же?
И тут мысль, как обухом по голове:Амир! Он же должен подъехать.
Подхожу к подъезду, листая контакты. Набираю его номер. Длинные гудки, а потом сухое: «Абонент временно недоступен». Набираю ещё раз. Та же история.
— Ладно, блин, — бормочу я вслух, засовывая телефон в карман. — Дома разберусь.
Делаю несколько шагов к железной двери, как вдруг за спиной раздаётся знакомый, до мурашек неприятный голос:
— Лена.
Ну вот только этого под конец и без того дебильного дня мне не хватало. Оборачиваюсь. Из тени выходит мужчина. Он встаёт под свет фонаря, и жёлтый свет выхватывает его черты. Слава. Мой бывший муж. Руки спрятаны в карманах куртки, взгляд странный, застывший — и он мне не нравится. Совсем.
— Слава, как ты узнал, где я живу? — голос звучит резко.
Он пожимает плечами, делая небрежное движение головой.
— Это было несложно.
Я прищуриваюсь, чувствуя, как по спине бегут холодные мурашки. Неужели следил за мной? Предполагаю, он мог поехать за нами с Амиром из «Магнума» в тот злополучный день.
Он молчит, и это молчание — худшее из подтверждений.
— Что тебе надо? Зачем приехал?
— Просто поговорить, Лен. Просто увидеть тебя ещё раз.
— Зачем? Езжай к своей семье. Мы с тобой уже обо всём поговорили, когда разводились.
— Я помню, — он усмехается. — Только твой брат не дал нам договорить.
— И правильно сделал, — отрезаю я. — Теперь-то ты что хочешь?
Он внезапно делает шаг ко мне — слишком быстрый, слишком навязчивый. Хватает за руку выше локтя. Его пальцы сжимаются больно. Я резко дёргаю руку на себя, высвобождаюсь и, сама не ожидая от себя такой реакции, поднимаю её, как щит, между нами.
— Не трогай меня!
— Ты же когда-то меня любила, — качает головой.
— Это было давно и неправда. — А я вот уже месяц о тебе думаю, — он не отступает. — С тех пор, как встретил в детском магазине. А потом — в «Магнуме».
— Не надо обо мне думать, я тебя умоляю! — требую я. — У тебя семья. У меня тоже своя жизнь.
— Я узнал, что ты не замужем.
— И что? У меня есть сын. У меня есть любимый мужчина.
Слава усмехается, смотрит куда-то в сторону, потом возвращает на меня этот тяжёлый, мутный взгляд.
— Видел я твоего мужчину. Блядун какой-то.
От этих слов меня передёргивает от омерзения.
— Пошёл ты, Слава, в жопу! — шиплю я и резко поворачиваюсь к дверям, чтобы уйти.
Но он нагоняет за миг, хватает за плечо, с силой разворачивает лицом к себе. И прежде чем я успеваю понять, что происходит, прижимается губами к моим.