Это — жёстко, влажно, отвратительно. Я мычу, бью его ладонями по груди, по плечам, пытаюсь оттолкнуть, брыкаюсь, но его хватка — как стальные тиски.
В ушах звенит от ярости и паники.
И вдруг я слышу низкий рык, от которого кровь стынет в жилах.
— Руки от неё убери.
Этот голос, обычно такой властный и собранный, сейчас звучит как раскатистый гром, полный животной ярости. Амир появляется из ниоткуда и срывает Славу с меня одним резким движением — с такой силой, что тот, пошатываясь, отлетает назад.
Я едва успеваю перевести дух, как Амир, не сбавляя темпа, наносит короткий, сокрушительный удар в челюсть Славы.
— МОЮ женщину трогать нельзя! — рычит Амир, и в этих словах — первобытная уверенность, от которой по спине бегут мурашки.
Слава отскакивает и тяжело падает спиной на капот припаркованной машины. Автомобиль взрывается пронзительной сиреной и мигает фарами.
Слава, с окровавленной губой, смотрит на Амира с ненавистью. Он пытается подняться — в его глазах злоба и унижение.
— Ты… сука! — хрипит он и снова бросается на Амира, замахиваясь.
Но Амир, холодный и собранный в своей ярости, просто уворачивается от неуклюжего удара. Он не суетится — действует как хищник. Ещё один точный удар в солнечное сплетение, и Слава сгибается пополам, захлёбываясь кашлем.
Я наконец подаю голос. Он звучит тихо, сипло и чуждо:
— Амир, пожалуйста… Амир, не надо…
Но кажется, он меня не слышит, ослеплённый гневом. Он готов добить того, кто посмел меня тронуть.
И тут раздаётся новый, пронзительный и до боли знакомый голос:
— Я сейчас полицию вызову! А ну, прекратили, бессовестные!
У подъезда стоит Раиса Васильевна — наша вечная блюстительница порядка в доме образцового содержания. В руках у неё два переполненных пакета из… ну да, «Магнума». Она останавливается, смотрит на дерущихся, на меня — и тяжело вздыхает, цокая языком.
— Опять ты, Ленка. Прости Господи… — качает головой, и её взгляд, полный презрительного «фи», скользит по моей фигуре.
Покачиваясь, баба Рая проходит мимо меня и бросает:
— И чё мужики-то в тебе находят? Кожа да кости.
От этих слов я буквально каменею. Вся моя обида, весь ужас и унижение этого дня вырываются наружу в одном едком ответе:
— Богатый внутренний мир.
Раиса фыркает и, открыв дверь, бросает через плечо:
— В том-то и дело, что глубоко внутренний.
Я открываю рот, чтобы ей ответить, но не успеваю, потому что она скрывается в подъезде, оставив нас одних. Её появление и ядовитое замечание подействовали на всех как ушат ледяной воды, вернув в реальность.
Амир стоит над согнувшимся Славой. Его кулаки всё ещё сжаты, грудь тяжело вздымается. Но ярость в глазах уже сменилась холодной, хищной концентрацией. Он больше не бьёт. Он контролирует ситуацию.
Слава, постанывая, сползает с капота на асфальт. Сигнализация продолжает выть. Амир поворачивается ко мне. Его взгляд — единственное, что сейчас имеет значение.
Глава 37. Я тебя вспоминаю
Железная дверь за спиной захлопнулась оглушительно громко. Я с силой швыряю сумку на пол, и ключи с грохотом падают на тумбу.