Неожиданно она прерывает своего представителя. Голос мягкий, почти ласковый:
— Амир, давай не будем ругаться. Я прошу тебя. Давай остынем.
Я смотрю прямо. В её глазах искры, но она пытается спрятать их под маской кротости, на которую я купился в день знакомства. Тогда она казалась мне красивой и милой. Потом прорезались клыки.
— Я не мстительный и не злопамятный, Майра, — говорю спокойно. — Но ты напугала моего ребёнка. Ты напугала его мать. Ты позвонила моему отцу, зная, что у него проблемы с сердцем. Чего ты добивалась?
Майра морщится, но не отвечает сразу. Её адвокат открывает папку, будто готов включиться, но я поднимаю ладонь.
— Я хочу услышать от неё.
Она выдыхает, глядя прямо:
— Я была в отчаянии. Ты заставил меня так поступить.
Мой адвокат наклоняется вперёд, призывает нас говорить строго по делу, оставив эмоции в стороне.
— Мы начнём с имущества, — начинает он. — Двухкомнатная квартира в ЖК «Тау Девелопмент», купленная господином Рахимжановым до брака, остаётся его собственностью. Сделка дарения отменяется по инициативе собственника.
Майра резко поднимает голову.
— Что? — её голос звенит. — Нет! Ты не можешь так со мной поступить!
Я спокойно смотрю на неё.
— Могу. И предупреждал, чтобы ты не лезла к моей семье.
Она подаётся вперёд, ногти царапают столешницу. Голос срывается:
— К какой семье? К шлюхе твоей и её выродку?!
Сжимаю кулаки на столе и цежу сквозь зубы:
— Рот закрой.
— Давайте успокоимся, пожалуйста, — её адвокат пытается как-то спасти ситуацию, но его клиентку уже несёт.
— Ты мне изменил! Ты! Что я должна была делать? Как реагировать? Закрыть глаза на твою токал и сына?!
Я наклоняюсь ближе и говорю твёрдо:
— Я тебе никогда не изменял. Никогда, Майра. Я пытался жить с тобой, терпел твои вспышки, твои истерики. Но всему есть предел.
Её глаза наполняются слезами, но я знаю — это не боль, это злость. Она всегда умела играть.
— Ты хочешь выставить меня виноватой? Ты разрушил всё!
— Нет, — качаю головой. — Ты сама всё разрушила.
— Я не дам тебе развод, — шипит она.
— Куда ты денешься? — усмехаюсь.
— Дойду до твоих акционеров, испорчу тебе имидж, расскажу…
— Что? Как ты сама себя ударила и порвала платье? Вперёд! У меня есть чем крыть всё, что ты скажешь.
Мой адвокат листает бумаги, проговаривает дальнейшие условия. Я слушаю вполуха — в этот момент для меня важнее видеть её лицо. Она держится, но губы дрожат.
— Ты ещё пожалеешь, Амир, — шипит она. — Я не позволю, чтобы ты жил счастливо после того, что сделал со мной.
Я выпрямляюсь, беру ручку и ставлю подпись там, где просит адвокат.
— Это уже тебя не касается.
Юрист передаёт документы своему коллеге для изучения, но тот наклоняется к Майре и говорит с ней шёпотом. Она кивает и всхлипывает.
— Моя клиентка не согласна с подобным решением. Между супругами была устная договорённость, которую господин Рахимжанов нарушил. Этот вопрос мы поднимем во время слушания.
— Ваше право, — заявил мой представитель.
Я знаю, что просто не будет, но отчаянно хочу поскорее закончить весь этот фарс.
Выхожу из переговорной первым. Майра остаётся внутри, её голос доносится сквозь закрытую дверь — истеричные обрывки фраз, обращённые ко мне и её адвокату. Я не оглядываюсь.