Он не ко мне бежит — к нему. Прямо к Амиру.
Я останавливаюсь, прижав сумочку к боку, а Амир садится на корточки, раскидывает руки в стороны и, когда Тим добегает до него, он обнимает так сильно, насколько только может.
— Ты пришел ко мне, друг!
— Да, — Амир целует его и гладит по голове. — Мам сказала, ты попросил.
Вождик часто кивает, берет его за руку, заглядывает в лицо.
— Смотри, смотри, я на горке катался! И ещё мы песочный торт делали!
Амир слушает. Его строгие черты смягчаются, и я вижу в его лице то, чего никогда не видела раньше: беззащитную нежность.
Я откашливаюсь, чтобы вернуть себе голос, и подзываю сына.
— Тим, куртку застегни. Вечером прохладно.
Он нехотя отпускает руку друга, но, пока я застегиваю молнию, всё ещё поглядывает на Амира, словно боится, что тот исчезнет. Я вижу этот взгляд. Чувствую их связь, которая рождается у меня на глазах.
— Мам, давай позовём друга к нам! — Тимур кричит так звонко, что несколько мам и воспитательница оборачиваются. А вождику море по колено, у него сегодня праздник.
Амир поднимает на меня глаза. В них — вопрос и надежда, в моих — растерянность. Я вздыхаю и киваю:
— Ладно. Пошли.
А что мне еще делать? Не гнать же человека, когда наш дом в том же дворе, что и сад.
— Мам-мам! Возьми меня за руку! — просит сын и так получается, что Тим идет между нами, а мы держим его за ладони по обе стороны.
Так выглядит обычная, счастливая, полная семья. Правда мы — не семья.
Мы входим в лифт, но не успеваем нажать на кнопку, потому что слышим голос соседки:
— Придержите лифт!
Амир на автомате ставит ногу на входе, но я кусаю губу, потому что по голосу узнаю бабульку, которая уж очень любит сплетни. Она-то точно уже в курсе концерта, который закатила во дворе женкушка Амира.
— Ой, спасибо, — благодарит она, войдя в кабинку, и сразу же удивленно таращится на меня, затем на моего высокого, статного, презентабельного гостя. — Привет, Лен!
— Здравствуйте, — говорю я без энтузиазма.
— Здрасьте, — бодренько поправляет за мной Тим, сжимая мою ладонь.
— Гостей принимаете? — изогнув бровь, спрашивает она с ухмылкой.
— Как видите, — улыбаюсь, как ни в чем не бывало, но на самом деле сжимаю пальцы свободной руки в кулак.
И она просто бессовестно пробегается взглядом по Амиру. Небось сегодня позвонит своим подружка-курицам и обсудят Ленкиного женатика — того самого, от которого у меня сын. Ну смотри-смотри. Мне уже и так ниже падать некуда.
Двери лифта разъезжаются на шестом этаже. Соседка прижимается к стене, пропуская нас и я, кажется, слышу ее тихий смешок за спиной.
Держись, Лена! Пусть говорят, а ты иди дальше.
Как только за нами захлопывается входная дверь, квартира мгновенно оживает. Тим сбрасывает ботинки и куртку прямо посреди прихожей, а затем поворачивается к Амиру с требовательным видом:
— Ты тоже раздевайся! У нас дома так нельзя ходить.
Амир усмехается и снимает пиджак. Аккуратно вешает его рядом с курткой Тима . Меня это немного коробит, но я тут же беру себя в руки и говорю себе: “привыкай, он теперь будет часто приходить”.