Страшно от того, что Амир так быстро вошел в нашу жизнь, будто всегда был здесь.
Я вытираю ладони о полотенце, но дрожь не проходит. В груди все натянуто до предела, и я знаю: дальше тянуть нельзя.
Вот он — тот самый момент истины. Я боялась его, откладывала разговор, пряталась за молчанием. Но пора. Сын должен знать.
Вода ещё не закипела, но я выхожу из кухни и иду по коридору к детской. Слышен звонкий, заразительный смех.. Заглядываю в комнату и замираю.
Тим сидит верхом на Амире, вцепившись ему в плечи, и заставляет его ходить по комнате, изображая лошадку. Амир согнулся, но выполняет каждую команду, а маленький вождь смеётся так, что у него щёки розовеют. Видел бы кто-нибудь из офиса нашего председателя, ни за что не поверил бы. Жаль, телефона под рукой нет, я бы сняла это видео на память.
— Ну-ка, что тут у нас? — произношу я с притворной строгостью и вхожу в детскую.
Тим слезает со своей лошадки, но тут же хватает Амира за руку.
— Мам, смотри, он как настоящая лошадка!
Амир переводит взгляд на меня. В его глазах мелькает вопрос:сейчас? Я едва заметно киваю, присаживаюсь рядом с сыном, глажу его по волосам.
— Тимур, солнышко, можно мы с тобой поговорим серьёзно?
Он прищуривается так же, как иногда делает Амир.
— Да.
— Видишь, рядом с тобой сидит не просто друг, — я делаю паузу, и сердце срывается с обрыва. — Это твой папа.
Тим сначала хмурит брови, будто пытается понять шутку. Потом смотрит на Амира.
— Папа? — переспрашивает тихо. — Ты мой папа?
Амир протягивает руку и осторожно касается его нежной ладошки.
— Да, Тимур. Я — твой папа. И я очень рад, что, наконец, могу сказать это тебе.
В глазах сына целая буря эмоций. Секунда…и он бросается к нему, обнимает, прижимается щекой к груди.
— У меня есть папа! — лопочет он так счастливо, что у меня глаза щиплет от слез.
Амир крепко его обнимает, целует, покачивается вместе с ним, и его лицо тоже меняется: суровость уходит, остаётся только улыбка.
Я отворачиваюсь, делая вид, что поправляю игрушки на полке, но на самом деле я хочу скрыть слезы. Вот и всё. Тайна больше не тайна. Я не знаю, что нас ждет впереди, но прямо сейчас мой сын счастлив.
Глава 24. Сказка на ночь
Амир и Тим сидят за столом, а я ставлю перед ними тарелки с макаронами-спиральками и сосисками. Тиму специально сварила детские, которые он любит. Он нанизывает одну на вилку, морщится и говорит:
— Горячая.
— Да? — подхожу к нему. — Давай подую, — наклоняюсь и уже собираюсь подуть.
— Мам, не надо! — Тимур тут же останавливает меня и поворачивается к Амиру. — Пап, подуй!
Я замираю, и сердце внезапно колет, ведь раньше он всегда звал только меня. Я поджимаю губы, но ничего не говорю.
Амир берёт вилку у вождика, наклоняется к тарелке и дует на сосиску, потом протягивает обратно:
— Вот так. Теперь не горячо.
— Спасибо, папа! — радостно выкрикивает Тим и отправляет в рот кусочек.
Я отворачиваюсь к кастрюле, где ещё остаётся еда, и накладываю себе порцию. Внутри всё сжимается, появляется странное, горькое чувство — радость за сына, у которого наконец-то есть папа, и обида, что я будто отошла на второй план.