Но Женьку ожидал еще один сегодняшний подвиг — подъем по лестнице на пятый этаж — как завершающий аккорд этого нелегкого дня.
Зачем этот лифт нужен, если он вечно не работает?
— И что ты там бормочешь под нос? — Возле Женькиной квартиры стояла подруга Лиза с говорящей фамилией Пузач. И фамилия эта, как нельзя кстати, намекала на то, что Лизавета находится в интересном положении. В таком интересном, что обычно Лизкин живот как дирижабль выплывал из-за поворота, а потом уже показывалась и сама Лизка где-то там, позади.
— Ты опять жуешь? Лопнешь.
У Лизы на животе, как на журнальном столике, красовалась коробка конфет, которые она поглощала с завидной скоростью.
— Лопну я через пару недель. Так гинекологиня сегодня сказала,- прошамкала она. — Я, Женёк, пришла жаловаться.
— Опя-я-ать,- простонала Женя.- Пузач, долго ты еще над мужем будешь измываться? Стой, дай хоть дверь открою.
Лиза посторонилась и, вздохнув тяжко, выдала очередное:
— Совсем ты, Горелик, не жалеешь беременного человека. Это Генка все виноват.- Она кивнула на свой необъятный живот.- Вот разведусь с ним! Все, теперь не зови меня Пузач, я теперь снова буду Шефцовой.
— Ну да, ну да, — пробормотала Женя, скидывая в прихожей сапоги.
Где-то раз в три месяца Лизка обязательно собиралась разводиться с мужем Геной из-за какой-то ерунды. С беременностью эти случаи участились. Генка, привыкший к Лизкиному характеру еще со времен школьной скамьи, не обращал на ее причуды никакого внимания. Спрашивал, улыбаясь от уха до уха: «Подушки в этот раз скидывать?».
— Вот гад Зеленый! Вечно он мне эти подушки припоминает! — ворчала Лизка, смешно раздувая щеки.
— Ну, Лизон, это было незабываемо, когда ты пришла к Генке с приданым в виде подушек. Одна в правой подмышке, другая в левой.
— И чего ты хихикаешь, а? Мне было восемнадцать!
Но Лизка уже и сама подхихикивала вслед за подругой.
— Хорошо все-таки, что он на седьмом этаже живет, а я на шестом. Удобно подушки скидывать с балкона, ежели что.
— Удобно было, когда тебе было восемнадцать. А сейчас ты замужняя мадама и должна жить с мужем на седьмом этаже. Поняла, рыба-шарик?
— Чего-о-о? Кто это рыба? — Лизка снова раздула щеки, и Женя прыснула со смеху.
— А ты…а ты — панда!
— Чего это… — И тут все Женины сегодняшние болячки вспомнили, что они есть, и синхронно заныли. Женя побежала в ванную комнату, включила свет и уставилась в зеркало над раковиной. Под глазами начали наливаться темные круги. Лизкина моська показалась из-за плеча. В зеркале обозначился ее сочувствующий взгляд.
— А это что? — тыкнула она в отражение на Женькины фингалы.
— Это привет от Экзюпери.
— От какого еще Экзюпери?
— Антуана. Который де Сент.
— Господи, да неужто у Горелика моего появился мужик?!
— Да, появился. «Любишь?», говорит. Я говорю — «нет». И он мне — бац! — и промеж глаз.
Лизка аж конфетой подавилась. Женя заботливо постучала по спине подружки.
— Вот была бы ты не беременная, Лизон, я бы тебе сейчас такого пинка дала, честно.
— За что? На вот, конфетку лучше съешь.
Женька послушно открыла рот, заглотила вкусность и тут же скривилась.