серые и грубые. Женя все-таки хорошая. Добрая.
Сунь Укун как будто превратился в каменного истукана без эмоций.
— Ревнуете Вы что ли…
Теперь лицо Сунь Укуна вытянулось.
— Какая ревность? О чем ты? — Он неопределенно взмахнул рукой. — Просто эта нахалка решила что может носить красный цвет.
Прислужник сочувствовал Жене, которая сшила штанишки и жилетку, но и Сунь Укуна гневать не хотел. Поэтому он ничего не сказал, а дипломатично закивал. Конечно, какая тут ревность, откуда? Разве такое возможно? В последнее время господин странно вел себя с Женей, но это всего лишь Бао показалось. Где Мудрец, Равный Небу, а где человечка.- Нарядилась в красный как будто замуж собралась!
Бао вскинулся после этих слов. Нет, все-таки с господином явно что-то не так!
— Даже если и собралась замуж, Вам какое дело?
В прислужника полетело то, что первое оказалось под рукой — яблоко со стола. Только он его ловко поймал и надкусил смачно.
Сунь Укун взметнулся, готовый снова схватить мелкого наглеца, да тот уж давно исчез от греха подальше. Тут как нарочно Женя с Лизой вышли из комнаты и застали царя в неподобающем виде. Это Жене так показалось, что царская любопытная физиономия и большие уши очень хотели узнать что происходит за закрытыми дверями. Сунь Укун жутко оскорбился, сказал что подслушивать ему ни к чему, у него и так слух хороший. И воображение исключительное. Правда это озвучивать он не стал. Протопал к книжному шкафу, вытащил увесистые томики в количестве семи штук и вручил ошарашенной Лизке.
— Забери это непотребство, — сказал он и деловито сложил руки на груди. Лизон, не понимая в чем дело, поглядывала то на мужчину напротив, то на подругу. На ее лице читался немой вопрос — “на кой?!”
— Да, Лиза, забери и больше, пожалуйста, не приноси мне эти свои книги! — Глаза Женьки искрились весельем, но в остальном она старалась не подавать виду и не рассмеяться в голос. — Это пошлость, Лиза! Какая пошлость! Что Гена на это скажет, когда увидит?
— А что психиатр скажет, когда вас увидит? — Лизка закатила глаза. Перехватила книжки поудобнее и пошла в прихожую обуваться. — Чокнутые.
До самого вечера следующего дня Женя с Сунь Укуном не разговаривала. Делала вид, что его в квартире вообще нет. Зато с прислужником просто ухохатывалась. Они вместе пили чай и что-то обсуждали. Сунь Укун мог бы отозвать паршивца. Или встряхнуть за шкирку, чтобы мало не показалось. Но не делал этого.
Ровно в 19:00 Женя вышла из своей комнаты. Сунь Укун сидел в кресле мрачный до нельзя. Но когда он увидел девушку, лицо его вытянулось.
На Жене было красное платье.
Не кричаще-красное, а скорее винного оттенка. Но это дела не меняло. Погасить злость, багровым цветком распустившуюся в сердце Сунь Укуна, уже ничто не могло.
Хотя вдруг откуда-то появилось смятение. И это было еще хуже злости. Это было слабостью, которую мужчина контролировать не мог.
Платье легко струилось при каждом Женином шаге. Оно обволакивало ее фигуру. Тонкий поясок подчеркивал талию. Декольте не выглядело глубоким, но грудь подчеркивало идеально.Гм, у нее даже грудь есть.