После душа она пошла на кухню и сделала себе вкусный кофе. Пожалуй сегодняшний кофе был вкуснее обычного! На небе висели тучки, грозящие разразиться дождем и смыть всю снежную красоту, которая нападала за последние дни. Женя пожала плечами. Ну и ладно! Ее личное солнце спало в соседней комнате. На календаре зима, за окном — почти осень, а в душе, если ты счастлив, — всегда весна. И счастьем хотелось делиться. Поэтому Женя позвонила Лизке, спросила когда их со Златой выписывают. От подруги ничего нельзя было скрыть. Она сразу раскусила Женьку.
— Вы переспали!
— Фи, Лиза.
— Занялись любовью! — с пиететом выдала Лизка, и Женя с трудом удержалась от смеха, представив лицо подруги: та точно закатила глаза и скорчила гримасу.
— С чего ты взяла? Недошивкин же уехал.
— Какой Недошивкин? Я про Кинг Конга! У него там все кинг сайз, надеюсь?
— Лиза! — зашипела Женька, стараясь сдержаться снова и не захохотать. А смех так и пузырился где-то в горле. И разъезжающиеся в улыбке губы так тяжело было удержать. — Женщина, ты сейчас находишься в роддоме, среди детей, побойся Бога!
— Ладно, нас со Златкой выпишут, и ты мне все расскажешь!
— Не угрожай!
А потом Женя набросала пару глав. И строчки сами собой складывались в новую историю.
А потом Женя спустилась в магазин за мукой. Когда выходила из подъезда, услышала как Ольга Степановна громким шепотом докладывала Вере Васильевне что “Женьку нашу вчера татаро-монгольское иго похитило, да”. Женя улыбнулась и ничего не сказала. Ничто не могло омрачить ее настроение, даже сплетни соседок.
Когда вернулась домой, Женя приготовила завтрак и нажарила оладьев. Хотелось кое-кого тоже немножко осчастливить. Тем более ему недавно досталось.
— Бао, — позвала Женя в полголоса. Она не думала, что обезьянчик откликнется. Все же он появлялся когда сам того желал или когда его звал Сунь Укун. Но маленькая смешная моська вдруг появилась из ниоткуда. Зашевелился забавный носик, принюхиваясь.
— Бао! Как я рада тебя видеть! Угощайся оладьями!
Женя пододвинула к прислужнику целое блюдо румяных оладьев.
— Сколько влезет, столько и ешь. Я еще нажарю, — пообещала Женя. А на сковороде шипела уже новая порция оладиков.
Бао кружился рядом с блюдом как пчела над понравившимся цветком. Хотелось сцапать, но отхватить от господина не хотелось. И все же аромат пленил обезьянчика, и он взял оладик, воровито оглядываясь по сторонам.
— Совсем тебя Укун закошмарил, — вздохнула Женя. — Но ты не бойся, он еще спит.
— Ты должна говорить “господин Сунь Укун”, — уплетая за обе щеки со скоростью света, проговорил Бао. — Или Мудрец, Равный Небу. Но никак не Укун. Вы не настолько близки.
— Вообще-то настолько, — шепотом, по секрету, сказала Женя. Но совсем она не рассчитывала, что после этих слов Бао перестанет жевать и воззрится на нее как на сумасшедшую.
— Нет! Не может быть! — замотал головой обезьянчик. — Нельзя!
— ???
Но Бао только повторял “нельзя, нельзя”, летал под потолком и держался лапками за голову.
— Эй, перестань. Что случилось? Ты можешь мне ответить?