Улица гудела голосами: рикши кричали, велосипедисты звенели, торговцы зазывали, лавки манили вывесками. Вывески пестрели иероглифами: «Рис», «Сакэ», «О-Таки», «Суши». Лапша парила над котлами, соблазняя паром.
Портниха госпожи Асуры держала мастерскую в тихом переулке, вдали от главной суеты. Это был небольшой дом с витриной, в которой на деревянных манекенах красовались кимоно из дорогих тканей. Внутри пахло шёлком, краской и чем-то сладким — может быть, сушёными травами, которые клали от моли.
Портниха, госпожа О-Кику, оказалась маленькой круглой женщиной с удивительно быстрыми руками и острым взглядом. Она всплеснула руками, увидев госпожу Асуру, и рассыпалась в приветствиях.
— А это та самая девушка? — спросила она, переводя взгляд на Юи. — Для неё шьём?
— Да, — сухо ответила госпожа Асура. — Ей нужен полный гардероб невесты. Кимоно для путешествия, для первой встречи, для чайной церемонии, для ужина. И всё — по фигуре.
О-Кику понимающе кивнула и подошла к Юи.
— Раздевайся, милочка. До нижнего белья. Мне нужно снять мерки.
Юи замерла. Она никогда не раздевалась перед чужими людьми. Но госпожа Асура смотрела на неё с холодным нетерпением, и выбора не было.
Она сняла кимоно, оставшись в тонком нагадзюбане. О-Кику цокнула языком.
— И это тоже. Мне нужно видеть тело.
Юи сглотнула и стянула нагадзюбан. Осталась в одной нательной рубашке из тонкого хлопка, которая едва доходила до середины бёдер. Она стояла, обхватив себя руками, чувствуя, как горят щёки и уши.
О-Кику обошла её кругом, что-то бормоча себе под нос. Достала из-за пояса измерительную ленту и принялась за работу.
— Плечи… широковаты для девицы, но это хорошо, кимоно будет лучше сидеть. Грудь… ого. — Она хмыкнула. — Не то что у госпожи Саэ, простите за прямоту. Талия… есть. Бёдра… округлые. Да ты красавица, милочка, чего прячешься?
Юи молчала, стиснув зубы. Она не привыкла к тому, чтобы её тело рассматривали и обсуждали. В доме Асура полнота считалась признаком низкого происхождения, грубости, земли. А здесь чужая женщина говорила о ней «красавица», и это было так непривычно, что хотелось плакать.
Госпожа Асура наблюдала за процессом с каменным лицом.
— Никаких ярких цветов, — распорядилась она. — Только благородные, сдержанные. Фиолетовый, тёмно-синий, серый с серебром. Никакого красного — красный для невесты из клана Воды будет вульгарным. И ткани попроще. Нечего тратить лишнее.
О-Кику кивнула, продолжая измерять, записывать, прикладывать куски ткани.
— А цветы? — спросила она. — Какой узор?
Госпожа Асура задумалась.
— Хризантемы. И пионы. Это цветы Земли, пусть напоминают ей, кто она.
Юи вздрогнула. Она не ожидала, что госпожа Асура вообще думает о таких вещах. Пионы — цветы клана Ивасаки. Когда-то они цвели в Каменном саду предков, огромные, тяжёлые, с пьянящим ароматом. Мать любила их больше всего.
— Пионы, — повторила она тихо, и голос дрогнул.
Госпожа Асура бросила на неё быстрый взгляд.
— Ты что-то сказала?
— Нет, госпожа. Благодарю.
О-Кику закончила измерения и принялась показывать ткани. Юи стояла, всё ещё в одной рубашке, и смотрела, как переливаются на свету шёлк и парча. Она никогда не носила ничего, кроме простых хлопковых кимоно служанки. А теперь для неё шили наряды, достойные госпожи.