Саэ в это утро была капризна, как никогда. Она забраковала первое кимоно — «слишком бледное», второе — «слишком тёмное», третье — «цвет неподходящий». Юи, стоя на коленях у шкафа, доставала одно за другим, а госпожа сидела у зеркала и наблюдала за ней с тем особенным выражением, которое появлялось у неё в дни дурного настроения.
— Волосы сегодня уложи по-другому, — велела она. — Не пучок, а низкую причёску, с волнами. И не эту шпильку, а коралловую.
Юи поклонилась и принялась за работу. Расчёсывала длинные, синевато-чёрные волосы Саэ, смоченные маслом камелии, разделяла на пряди, укладывала волнами. Гребень скользил по шёлковым прядям, и она думала о том, что, возможно, делает это в последний раз.
— Ты сегодня рассеянная, — заметила Саэ, глядя на неё в зеркало.
— Простите, госпожа.
— Не извиняйся. Просто не порть мне причёску.
Юи продолжила работу. Через полчаса Саэ осталась недовольна и велела переделать. Потом ещё раз. Только на третий раз она соизволила одобрить результат. Юи поклонилась и вышла, чувствуя, как ноют руки, но в груди было спокойно. Она привыкла.
В полдень, когда солнце поднялось достаточно высоко, чтобы залить сад камней бледным осенним светом, Юи пришла туда в последний раз. Господин Кирихара уже ждал её на своём валуне. Сегодня он выглядел старше обычного — седина казалась белее, морщины глубже. Но глаза, как всегда, глядели остро и ясно.
— Садись, — сказал он, указывая на камень напротив. — Сегодня я не буду учить тебя новому.
Юи опустилась на холодный камень. Тот самый, на котором она сидела в первый день — целую вечность назад, когда ещё не умела чувствовать трещины и пустоты.
Кирихара молчал долго, глядя на затянутое облаками небо. Потом заговорил — негромко, размеренно, словно читал старую летопись.
— Я расскажу тебе о Каменном саде предков. О том, что ты потеряла и что, возможно, однажды вернёшь.
Юи слушала, затаив дыхание.
— Каменный сад Ивасаки не был просто частью поместья Ивасаки, — говорил он. — Это было святилище. Источник. Там, под старыми соснами, земля помнила всех, кто жил на ней. Каждое рождение, каждую смерть, каждую молитву. Твои предки веками черпали силу из этой памяти. Но не для того, чтобы разрушать. Земля никогда не была стихией разрушения. Она была колыбелью. Хранительницей.
Он достал из складок хаори маленький тканевый мешочек, перевязанный грубой бечёвкой. Мешочек был старым, выцветшим, но целым.
— Здесь земля из Каменного сада, — сказал он, протягивая его Юи. — Немного. Всё, что я смог сохранить, когда твой род угас. Возьми. Если окажешься там, где твоя магия откажет, — открой его, коснись этой земли, и она напомнит тебе, кто ты.
Юи взяла мешочек. Он был тёплым на ощупь, словно хранил в себе солнечный свет, накопленный за долгие годы. Она прижала его к груди и почувствовала, как в ладонях слабо закололо — её магия отозвалась на родную землю.
Кирихара медленно поднялся, опираясь на трость. Юи встала следом.
— Твой дар — не в том, чтобы крушить, — произнёс он, глядя ей прямо в глаза. — Твой дар в том, чтобы хранить. Помни это, когда встретишься с Огнём. Не пытайся погасить его. Прими. Как земля принимает семя.