Диверсант услышал легкий шорох воздуха слишком поздно. Он попытался развернуться, выхватывая левой рукой длинный, узкий стилет, но я уже вошел в его зону поражения.
Мой правый кулак, усиленный инерцией прыжка и жестко зафиксированный в лучезапястном суставе, врезался ему точно в область солнечного сплетения. Раздался глухой, свистящий выдох — удар выбил весь воздух из его легких, мгновенно парализуя диафрагму. Стилет со звоном отлетел в снег.
Левой рукой я мертвой хваткой перехватил его правую кисть, не позволяя разжать пальцы и выпустить стеклянный сосуд. Мы оба рухнули в глубокий сугроб у самой чаши ключа.
Диверсант оказался невероятно жилистым и быстрым. Несмотря на болевой шок от удара в сплетение, он попытался укусить меня за горло, одновременно пытаясь освободить ногу для удара в пах. В его глазах, расширенных от алхимического наркотика, горела дикая, животная ярость. Это был не обычный дикарь из Пепельных — его черты лица были тонкими, средиземноморского типа, а на предплечье под темной тканью угадывался старый шрам от татуировки легионов Ромата.
— Тит! Ко мне! — крикнул я, фиксируя его руки болевым приемом. — Крито, веревки!
Через тридцать секунд площадка у источника была освещена несколькими факелами. Пятерка Вулкана и Крито «Мясник» плотным кольцом окружили место схватки. Диверсант лежал на снегу, его руки были жестко связаны за спиной прочным кожаным ремнем. Он хрипел, сплевывая густую, темную кровь, и смотрел на меня с бешеной, бессильной ненавистью.
Я аккуратно забрал из его онемевших пальцев стеклянный сосуд. Бутылочка из толстого, качественного кобальтового стекла была запечатана сургучной пробкой, на которой виднелся полустертый оттиск личного клейма.
14: Глубокая разведка
Сырой полумрак подвала штаба пах кислым уксусом, дегтем и застоявшимся потом. На столе, тускло освещенная единственной масляной лампой, лежала развернутая карта Красных гор. Кожаный лист с неровными контурами хребтов, ущелий и высот казался мертвым, но для меня он был сложнейшим трехмерным графиком тактических векторов, температурных зон и высотного давления.
Диверсант, чья воля была полностью подавлена алкалоидным комплексом «сыворотки правды», спал глубоким, тяжелым сном на своем стуле. Перед тем как его сознание окончательно отключилось под действием препарата, он успел выдать ключевые координаты. Наш пазл сложился. Картина была пугающей, но предельно ясной.
— Пассивное ожидание смерти подобно, — негромко произнес я, ломая в пальцах кусочек угля, которым только что наносил пометки на карту.
Рядом со мной стояла Валерия. Её лицо, осунувшееся от усталости и ночных переживаний, в неверном свете лампы казалось вырезанным из благородного каррарского мрамора. Она смотрела на карту с выражением мрачной решимости.
— Мы заперты, Луций, — тихо сказала она. — Перевал Рог Ветра полностью забит снегом. С севера — Пепельные со своими резонансными иглами. С юга — Квинт, который пришлет новых убийц, как только поймет, что этот… — она кивнула на спящего преторианца, — провалил задание. Наш гарнизон изолирован. Припасы уничтожены из-за яда. Без поставок продовольствия мы продержимся максимум две недели, если урежем рацион наполовину.