Но воздух вокруг заставы стремительно менялся.
Ледяной ветер, дувший с северных пустошей, внезапно утих. Наступила неестественная, давящая тишина, от которой закладывало уши. Наш барометр — простая стеклянная трубка с подкрашенной водой, которую я закрепил на стене штаба, — показал резкое, аномальное падение атмосферного давления. Серые тучи над ущельем опустились так низко, что казалось, будто их грязное брюхо вот-вот зацепится за зубцы северо-западного бастиона.
— Луций… посмотри туда, — Валерия подошла ко мне на парапете. Её лицо под капюшоном было бледным, а пальцы, сжимавшие палисандровый жезл, заметно дрожали. — Это не просто погода. Они меняют саму структуру воздуха.
Я активировал эфирный сенсор торквеса и переключил зрение в спектральный режим.
«Внимание! — мгновенно отозвался мысленный интерфейс. — Зафиксирована высокая концентрация мелкодисперсных твердых частиц в приземном слое атмосферы. Спектральный анализ указывает на присутствие углеродных фракций, свободной серы и конденсированных органических некро-эфирных соединений. Плотность взвеси — девяносто два процента. Проводимость среды повышена. Фиксируются аномальные низкочастотные электромагнитные колебания в диапазоне от четырех до восьми Герц».
Четыре-восемь Герц. Частота инфразвука, которая у большинства биологических видов вызывает безотчетный, панический ужас, подавляя волю к выживанию и нарушая работу вестибулярного аппарата.
Из глубины ущелья, медленно переваливаясь через скальные завалы, выползало нечто чудовищное. Это не был обычный дым. Это был плотный, маслянистый, абсолютно черный туман. Он двигался вопреки законам аэродинамики — не поднимался вверх, а тяжело стлался по земле, словно живой, просачиваясь в каждую расщелину, заполняя скрытые рвы и окутывая поле наших трибул липким, дегтярным саваном.
Где-то в глубине этого черного облака, словно гигантские болотные светляки, тускло горели грязно-зеленые и фиолетовые огни некро-эфирных резонаторов шаманов. Их утробный, заунывный вой теперь доносился со всех сторон сразу, отражаясь от скальных стен и создавая жуткую, сводящую с ума полифонию.
Черный туман достиг первой линии нашей обороны менее чем за три минуты.
— Не дышать! — хрипло крикнул Спадок, натягивая респиратор до самых глаз. — Тряпки к лицу! Не вдыхать эту дрянь!
Но стандартные суконные маски, которые я разработал для защиты от серной пыли, оказались бессильны против этого тумана. Это была не просто пыль. Это была высокотоксичная коллоидная взвесь, пропитанная некротическим Эфиром.
Я увидел, как Ганник, стоявший на левом фланге бруствера, вдруг покачнулся. Его гладиус со звоном выпал из онемевших пальцев на камни. Старый легионер судорожно схватился за горло, его лицо под маской мгновенно посинело, а глаза расширились от ужаса. Он упал на колени, его рвало сухой, черной пеной.
Рядом с ним двое молодых новобранцев из третьей декурии с дикими криками бросили свои щиты и бросились бежать в глубь плаца, натыкаясь на столбы и стены. В их глазах горело безумие.
— Назад! Стоять! — пытался перехватить их Бокс, но его собственный голос прозвучал слабо, прерывисто. Он тяжело опустился на ящик с пилумами, его голова бессильно моталась из стороны в сторону.