— Луций, там назревает бунт, — тихо произнесла Валерия, появившись из сырого тумана. Её серебряный обруч на голове тускло мерцал, реагируя на всплеск агрессивного Эфира неподалеку. — Это ветераны. И, кажется, к ним примкнули несколько твоих бывших гладиаторов.
Я переложил жезл центуриона в левую руку и направился к цистерне.
Вокруг каменного резервуара собралось около полусотни человек. В центре круга стоял Гай по прозвищу «Кабан» — бывший центурион регулярного легиона, разжалованный в штрафники за систематическое мародерство и убийство местного торговца в Лигурии. Огромный, с бычьей шеей, покрытой шрамами от гладиаторской сети, он держал в руке грязное кожаное ведро, только что вытащенное из открытого люка цистерны. Вода в ведре была зеленоватой, с плавающими на поверхности нитями плесени и бурого ила.
— Жрать хвойную мочу?! — орал Кабан, потрясая ведром. — Этот лигурийский щегол начитался свитков в своей Академии и теперь учит ветеранов, как пить воду! Три года мы пили из этой цистерны, и никто не сдох! Мой отец пил сырую воду, мой дед пил, и я буду пить! А этот выскочка просто хочет заставить нас ползать перед ним на коленях за глоток его «священного кипятка»!
— Кабан, остынь, — пробовал утихомирить его декурион Вулкан. — Центурион сказал, что в сырой воде зараза.
— Зараза — это твой лигуриец! — рявкнул Кабан и, демонстративно зачерпнув кружкой грязную воду из ведра, поднес её к губам. — Смотрите, парни! Я пью эту воду, и ваши невидимые «черви» сейчас сдохнут в моем желудке от страха!
Толпа штрафников одобрительно загудела. Кабан сделал три больших глотка, утирая рот волосатым предплечьем и вызывающе глядя на приближающегося меня.
Я остановился в пяти шагах от него. Валерия встала чуть левее, её рука легла на жезл под плащом. Крито «Мясник» и несколько верных мне солдат из первой манипулы быстро полукругом перекрыли выходы с площади, отрезая бунтовщиков от бараков.
— Гай «Кабан», — спокойно произнес я. Мой голос, усиленный торквесом, прозвучал ровно и веско, мгновенно прижав к земле гул толпы. — Ты совершил три тактические ошибки за последние две минуты. Первая — ты нарушил прямой приказ коменданта форта. Вторая — ты выпил жидкость, которая через сорок восемь часов превратит твой кишечник в кровоточащую рану. Третья — ты решил, что твоя физическая масса дает тебе право подвергать сомнению законы природы перед моими солдатами.
Кабан оскалил желтые, редкие зубы и сделал шаг ко мне. Его огромные кулаки сжались.
— И что ты сделаешь, щегол? — пробасил он. — Прикажешь своим псам выпороть меня? Или твоя породистая девка ударит меня молнией? Давай, попробуй. Парни увидят, что ты — обычный трус, который прячется за женскую юбку и железный жезл! Если ты мужчина — выйди против меня на кулаках без своих игрушек!
Толпа затаила дыхание. Все ожидали классического армейского финала: либо показательной порки силами караула, что привело бы к скрытой ненависти и саботажу, либо поединка, где у Кабана с его огромным весом и опытом гладиаторских боев были все шансы переломать мне ребра.