Я лично рассчитал формулу оптимальной зажигательной смеси, близкой по своим свойствам к ранним вариантам византийского сифонарского огня.
Этим вязким, вонючим гелем штрафники заполняли длинные, неглубокие желоба, выдолбленные в базальтовом полу ущелья прямо перед линией рвов. Сверху желоба закрывались тонкими сосновыми рейками и маскировались слоем серого вулканического пепла.
— Когда они пойдут на штурм, — объяснял я Валерии, которая подошла ко мне, кутаясь в серый плащ, — их тела будут мокрыми от талого снега и пота. Как только они наступят на эти желоба и сломают деревянные крышки, влага соединится с негашеной известью. Начнется реакция. Желоба превратятся в сплошные полосы жидкого, несмываемого пламени, которое невозможно потушить снегом. Снег будет лишь ускорять горение, выделяя дополнительный кислород. Мы отрежем их авангард от основных сил непреодолимой огненной стеной шириной в пять метров.
Валерия посмотрела на меня с легким трепетом, в котором смешивались ужас и восхищение перед беспощадной логикой науки.
— Ты… ты рассчитываешь смерть как архитектор, Луций, — тихо произнесла она, глядя на то, как солдаты бережно засыпают пеплом огненные ловушки. — В Академии нас учили верить, что победа зависит от благословения богов или величия эфирного источника. Но ты… ты побеждаешь врага еще до того, как он занесет свой меч. С помощью грязи, жира и старого железа.
— Боги, Валерия, — это лишь метафора для явлений, законы которых люди пока не смогли описать математически, — спокойно ответил я, поправляя ремень своего шлема. — Вселенная не знает жалости или справедливости. Она знает только баланс сил и энергии. Моя задача — сделать так, чтобы этот баланс сегодня был полностью на стороне нашей центурии.
Пока пехота заканчивала работу на земле, на стенах заставы шла не менее важная подготовка. Метательные машины Statio Aeterna — четыре тяжелых торсионных скорпиона и одна большая двухплечевая баллиста — до моего прибытия находились в плачевном состоянии. Их сухожильные канаты сгнили от сырости, деревянные рамы рассохлись, а прицельные механизмы были полностью сбиты.
Я привлек к работе Вулкана и лучших плотников центурии для полной модернизации артиллерийского парка заставы.
Прежде всего, мы восстановили эластичность торсионов. Вместо сгнивших воловьих сухожилий мы использовали туго скрученные пряди из конского волоса —волосы, как известно, обладают превосходным коэффициентом упругости при растяжении и кручении. Мы вымочили эти канаты в горячей смеси кабаньего жира и воска, чтобы защитить их от влаги и сохранить эластичность при отрицательных температурах.
— Теперь смотри сюда, Вулкан, — я указал на прицельную планку тяжелого скорпиона.
Я убрал грубые деревянные мушки, заменив их бронзовыми пластинами с прорезями, на которые были нанесены деления. Каждое деление соответствовало определенной дистанции стрельбы с учетом угла возвышения.
20: Первая волна штурма
Ветер доносил запах сырого зверя, прогорклого жира и древней мертвечины — так пахла трехтысячная орда Пепельных, скопившаяся на узком пятачке перед нашими укреплениями. Они больше не ждали. Их шаманы закончили свой заунывный вой, и над колонной взметнулись сотни костяных копий и обсидиановых топоров.