«Параметрический анализ субъекта "Валерия Децима", — выдал торквес холодные цифры. — Температура ядра тела — тридцать четыре целых две десятых градуса по Цельсию. Умеренная гипотермия. Дрожь отсутствует — признак истощения компенсаторных механизмов терморегуляции. Сознание угнетено до степени сопора. Эфирный резерв истощен на девяносто восемь процентов. Риск остановки сердца при дальнейшем падении температуры на один градус составляет восемьдесят пять процентов».
Её тело замерзало. Без немедленного внешнего тепла она не переживет эту ночь.
Я огляделся. Подледная пещера уходила вглубь скального массива узким, извилистым коридором. В десяти метрах от нас я заметил небольшую базальтовую нишу — естественный скальный карман шириной около двух метров и глубиной чуть более полутора. Это было идеальное место для обустройства временного теплового убежища. В замкнутом пространстве малого объема удержать тепло человеческих тел гораздо проще, чем в огромном ледяном зале.
Я преодолел боль в сломанном ребре, поднялся на ноги и, подхватив Валерию под мышки, медленно потащил её тело вглубь ниши. Её голова бессильно откинулась на мое плечо, а пальцы, лишенные чувствительности, слабо скребли по моей куртке.
Оставив Валерию на относительно сухом базальтовом полу ниши, я немедленно приступил к созданию теплового барьера. Как профессиональный спасатель, я прекрасно знал законы термодинамики: тридцать процентов тепла теряется из-за конвекции — движения холодного воздуха, уносящего нагретые молекулы. Если не изолировать вход в нишу, весь наш внутренний нагрев будет мгновенно выдут сквозняком.
Я вернулся к месту нашего падения и собрал все, что могло послужить строительным материалом. Мой круглый медный щит и щит Валерии стали основой конструкции. Я установил их вертикально в самом узком месте входа в нишу, заклинив между базальтовыми выступами.
Затем я начал быстро, экономя каждое движение, нарезать ножом плотные блоки из слежавшегося снега и льда у подножия ледяной стены. Воздух, запертый внутри снежных кристаллов, обладает крайне низкой теплопроводностью — всего около двух сотых Ватта на метр-Кельвин. Это делает сухой снег одним из лучших природных теплоизоляторов.
Я планомерно закладывал щели вокруг щитов снежными блоками, формируя плотную, герметичную стену — импровизированный затвор, аналогичный тому, что эскимосы используют при строительстве иглу. В самом низу я оставил лишь крошечное отверстие диаметром в пять сантиметров для притока кислорода и вентиляции.
Когда последний блок лег на свое место, свист ветра снаружи мгновенно смолк. Внутри ниши воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Воздух здесь перестал двигаться, и температура в этом замкнутом пространстве сразу начала медленно подниматься за счет нашего собственного дыхания.
Но этого было мало.
Я вернулся к Валерии. Она лежала неподвижно, её ресницы слегка подрагивали, но она не приходила в сознание. Дыхание становилось все более редким.
«Внимание! — предупредил торквес. — Температура тела субъекта упала до тридцать трех целых восьми десятых градуса. Начинается фаза глубокого угнетения центральной нервной системы. Метод радиационного нагрева отсутствует (нет источника открытого пламени). Единственный эффективный способ реанимации в данных условиях — контактная теплопроводность первого рода».