Стефан взвыл, отшатнулся, потерял равновесие и рухнул навзничь. Веревка тут же резко натянулась и потащила его к воде. Он закричал еще громче, цепляясь свободной рукой за землю, обдирая пальцы до мяса, но неумолимая сила тянула его прочь с берега с невообразимой быстротой. Через мгновение его содрогающееся тело погрузилось в черную воду и исчезло.
Туроци растерянно оглядывался. Люди кричали и метались в плотной туманной мгле. Разобрать что-либо было почти невозможно – лишь слабые вспышки факелов выхватывали отдельные силуэты. Ими пытались отбиваться от нападавших зверей, но волков становилось все больше. Свирепый вой и рычание буквально заполняли все вокруг, смешиваясь с липким, жутким туманом, поглотившим окрестности.
Ласло закрыл глаза и принялся молиться. Он просил простить его грехи и грехи этих людей. Он уже боялся просить милости для Терезы, с ужасом и отчаянием думая, что ей, возможно, это вовсе не нужно.
Неужели он был так слеп? Неужели отец Лукаш был прав?
Что-то тяжелое сбило его с ног, и он рухнул на землю. Последнее, что он запомнил перед тем, как провалиться в беспамятство, – тяжелое, смрадное дыхание у самого лица и полная невозможность пошевелиться.
Пробуждение далось нелегко. Все тело отзывалось мучительной ломотой. Ласло попытался приоткрыть глаза, стараясь не смотреть на раздражавший его источник света – он казался ослепительно ярким. Туроци медленно приподнял руку, пытаясь заслониться от него: свет резал глаза и усиливал головную боль.
– Что такое, отец Туроци? – спросил кто-то совсем рядом. Ласло на мгновение задумался, собираясь с мыслями, и вдруг вспомнил, кому принадлежит этот знакомый голос.
– Томаш… – протянул он, и легкая улыбка коснулась его губ. – Здесь слишком светло… – едва выговорил он.
Чьи-то руки поправили покрывало, под которым лежал иезуит, и тихий женский голос, принадлежавший хозяйке дома, произнес:
– Отец Туроци, это свеча рядом горит. Совсем слабая, от нее почти и света нет. Но если хотите, я ее погашу.
Он пошевелился, стараясь прийти в себя, раздумывая.
– Нет… погодите. Что произошло?
Ему хотелось открыть глаза, но веки отчего-то не желали подниматься. Тянуло снова провалиться в сон и еще долго не просыпаться.
– На деревню опустился ужасный туман, и напали волки, – неуверенно сказал Томаш. – Так сказали выжившие. Мы нашли вас на берегу и принесли сюда. Много деревенских полегло. Волки, говорят, будто взбесились. Такого здесь еще никогда не случалось. А еще люди уверены, что это дело рук той ведьмы.
– Не иначе, – испуганно вздохнула женщина. – Больше некому такое сотворить. Страшно на берег выйти – там все сплошь в крови и кишках.
У Туроци снова запульсировала резкая боль в висках. В ушах еще звучали отголоски истошных воплей и хруст плоти, разрываемой волчьими клыками.
– Нашли тело Терезы? – спросил он.
– Нет, – ответила хозяйка и всхлипнула. – Стефан тоже пропал. Ни живого, ни мертвого. Что же за испытания посылает нам Господь, отец Туроци?
Ему и самому хотелось это понять. Тревога и тоска, которым он всегда старался не поддаваться, сомкнулись вокруг него. Сейчас у него совсем не осталось сил бороться с подступающей темнотой. Чтобы отвечать на вопросы, на которые пока он не знал ответов – или боялся о них размышлять, – ему нужно было прежде избавиться от этого невыносимого чувства слабости и вины.