Кровь ударила ему в голову, зашумела, и он покачнулся в седле. Спешившись, Турзо медленно пошел вперед, приближаясь к месту, где супруги предавались исступленной страсти. Примятая тогда трава уже распрямилась, но перед его взором так отчетливо всплыло безумное видение, что он застонал и опустился на колени, вонзая пальцы в землю. Он сжимал их почти так же, как пальцы Ференца впивались в белую кожу Эржебет.
– Ведьма… Проклятая ведьма… – с яростью прошептал он, и непрошенные слезы вдруг потекли по его щекам.
Он упал ничком в траву, вдыхая ее свежий запах, пытаясь уловить в нем аромат женского тела.
– Ты еще поплатишься за это, Эржебет Батори, – гневно прошипел он. – За все свои дурные деяния и за то, что отступила от Господа. Я буду следить за тобой неотступно…
Вытерев мокрое лицо и злясь на самого себя, он вдруг замер. На краю поляны стояла чудесная белая лань. Она появилась словно ниоткуда, будто ее принес могучий ветер на своих крыльях. Как же она была прекрасна и грациозна: тонкие ноги, длинная шея, крутые бока!
Сперва Турзо решил, что окончательно сходит с ума, но вскоре понял, что животное настоящее. Он боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть лань. Та, вскинув красивую голову, с любопытством смотрела на него, затем медленно вышла из-под сени деревьев, и под ярким солнцем ее белая шерсть вспыхнула чистым серебром.
Во рту пересохло. Лань замерла, всматриваясь в неподвижного человека. Этот ослепительный белый цвет вновь вызвал в памяти безумное видение, от которого помутился рассудок. Белая лань обернулась в его воображении белым трепещущим женским телом – гибким и прекрасным.
Пальцы Турзо нащупали кинжал за поясом, стремительно извлекли его, и в следующий миг тяжелое лезвие рассекло воздух, вонзившись ей в горло. Он вскочил и бросился вперед, не давая раненому животному отбежать и скрыться, навалился на него всем телом.
Лань содрогалась под ним в последних попытках вырваться, но ослепленный яростью Турзо не выпускал добычу. Вырвав кинжал из трепещущего горла, он поспешно и глубоко резанул вновь, и на серебряную шерсть хлынул горячий алый поток.
Медленно выпрямившись, он долго стоял над испустившей дух ланью, вдыхая запах свежей крови. Перед его взором окровавленное белое тело зверя превращалось в полуобнаженную девушку в алой амазонке. Мрачная улыбка тронула его губы: он получил свой трофей.
Теперь ему стало немного легче. Турзо взвалил неподвижную лань на коня, удерживая перед собой, не обращая внимания на то, что липкая кровь покрывала его руки и грудь, стекала по лошадиным бокам. Ему хотелось вернуться в замок, насладиться восхищенными возгласами, ловить на себе изумленные взгляды мужчин и женщин.
Но больше всего он упивался чувством, доселе ему незнакомым, – властью над чужой жизнью. Турзо и прежде не раз случалось убивать на охоте, однако убийство белой лани вобрало в себя все скрытые помыслы и желания, которых он страшился и к которым одновременно тянулся, желая пойти еще дальше. Куда могло завести его это безумное чувство, он пока не знал.