Некоторые всадники тоже отстали и рассыпались среди дремучих рощ, но теперь они спешили назад, следуя зову рога. Ловчий уверял, что видел лань и что собаки гнали ее по следу, однако в какой-то миг она, видно, пересекла реку и исчезла.
Распаленные азартом охотники испытывали понятное негодование, но было решено продолжить охоту на следующий день. Турзо же думал то о лани, то об Эржебет, тщетно борясь с чувством, которого прежде никогда не знал.
«Она просто грязная девка! – вскипела в нем гневная мысль. – Проклятая развратница… Вавилонская блудница, что прельщает мужчин и сбивает их с пути… Ведьма!»
Страшная ярость заглушала слабые доводы рассудка о том, что эта женщина была законной женой его друга. Но и этому он тут же нашел объяснение:
«Эта ведьма завладела душой бедного Ференца… Да, иначе и быть не могло. Она бессовестно совратила и околдовала его… Ее красота – лишь коварная дьявольская уловка…»
От мыслей, постепенно превратившихся в твердую уверенность, кружилась голова. Он почти не слышал, о чем говорили другие охотники. Теперь каждому хотелось во что бы то ни стало изловить белую лань, и чем труднее становилась охота, тем желаннее и слаще виделась будущая победа. Турзо был так погружен в собственные переживания, что, когда мимо проехала девушка в алой амазонке, он растерянно и даже испуганно воззрился на нее, неожиданно столкнувшись с пристальным взглядом черных глаз.
Ворвавшись в просторный двор замка, Турзо испытал странное облегчение. Ему хотелось забыться, остаться одному, отрешиться от женского смеха и навязчивого видения, что теперь неотступно преследовало его. Перед вечерним пиром следовало отдохнуть, смыть с себя грязь и запах лошадиного пота. Слуги сбились с ног, исполняя поручения господ, а Турзо все еще оставался раздраженным, погружаясь в купель с горячей водой. Злость кипела в нем, отравляя изнутри, и он не знал, куда девать себя.
Дверь отворилась, и вошла молодая служанка. Она стыдливо отвела глаза, подливая воды, и наклонилась над купелью, отчего вперед подалась ее пышная грудь, едва прикрытая косынкой. Туман, заволакивающий мысли Турзо, внезапно сжался и захватил его целиком. Потом он лишь смутно помнил, как рывком поднялся, расплескивая воду, как схватил опешившую девушку, путаясь в ее юбках. Она издала сдавленный, испуганный крик, но его рука тут же зажала ей рот. Все померкло, превратившись в гул в голове и толчками несущуюся кровь.
Когда он пришел в себя, стоя у купели, девушка всхлипывала в углу, отвернувшись. Турзо уже успокоился. Он открыл шкатулку, извлек монету и бросил ее служанке.
– Возьми и не вздумай жаловаться, – велел он и отвернулся, чтобы одеться.
Видение алой амазонки в лесу немного поблекло, и он вздохнул с облегчением.
Теперь одержимость белой ланью охватила всех. Каждый мечтал заполучить этот редкий и прекрасный трофей. Веселые пиры и танцы сменялись безудержными скачками по лесу. Пытаясь настичь лань, охотники загнали уже с десяток лошадей, но зверю вновь и вновь удавалось ускользнуть от преследователей.