Сначала эти тревожные письма Катрины, потом болезнь барона и его скоропостижная смерть… Пришлось разыграть целый спектакль, чтобы узнать правду о единственном близком человеке, оставшемся у него на этом свете.
Только стойкость и сила духа помогут ему. Даже если от него что-то скрывают, он постарается это выяснить. Он не покинет замок Чейте без Катрины – чего бы ему это ни стоило.
Глава 11. Туроци
Плывущие лесные тени, скользившие по застекленному окну кареты, не могли скрыть утонченных черт бледного лица, тронутого нежным румянцем. Грубые пальцы прошлись по миниатюрному изображению прекрасной женщины, словно стремясь прогнать тени с ее щек и губ. Если даже с портрета ее взгляд так глубоко проникал в душу, чего же можно было ожидать от той, что была изображена на нем?
Невольно хотелось аплодировать мастерству художника. Недаром их порой обвиняли в сговоре с дьяволом или верили, что через портрет можно похитить душу. Иначе как объяснить то невыразимое волнение, которое охватывало при виде искусно смешанных красок? Как неживое, лишенное божественной искры, могло столь непостижимым образом увлекать и зачаровывать? Все ли дело лишь в мастерстве человека или успех зависит от договора с нечистой силой?
Туроци задумчиво вглядывался в портрет на медальоне. Он уже множество раз закрывал его и прятал, а затем опять извлекал, чтобы снова рассмотреть. Что он там искал? Он и сам не знал, и это рождало в душе смутное беспокойство.
Через стенку кареты слышалось веселое посвистывание: Томаш пребывал в хорошем расположении духа – в отличие от Туроци. Мятежные мысли смущали и сбивали с толку. Иезуиту не терпелось поскорее увидеть собственными глазами разрушенный замок. Он не спешил делать выводы, хотя от всего, что ему удалось узнать и услышать о прежней владелице, невольно брала оторопь.
Впрочем, что могло быть особенного в ветшающем замке, не раз подвергавшемся разграблению, если отбросить суеверия и предания?
Ласло снова выглянул в окно, когда темный лес остался позади и карета покатила вдоль желтеющих полей. Впрочем, и здесь было неспокойно: на открывшейся равнине особенно свирепствовал ветер. Туроци слышал его шумное, озлобленное дыхание, когда сильные порывы раскачивали карету, а лошади невольно замедляли бег. Сердце монаха екнуло при виде каменной громады замка, выраставшей на высоком холме. Над ним медленно клубились сизые тучи, словно сам Господь не желал взирать на место, где некогда обитал дьявол, и чтобы люди лишний раз вспоминали о нем.
В окно кареты ударили косые капли дождя, и Туроци недовольно поморщился. Совсем недавно, когда они покидали постоялый двор, ласково светило солнце, и Гаспар провожал их взглядом, в котором смешались понимание, сочувствие и облегчение.
Вспомнив об этом, Туроци подумал и о небольшом знаке внимания с его стороны. Рядом лежала фляжка с вином, в которое щедро добавили мед, пряности и специи. Оно было горячим, когда карета отъезжала от постоялого двора, но теперь уже немного остыло. Туроци не без удовольствия хлебнул из фляжки и зажмурился – он успел продрогнуть. Вкус был поистине удивительным. Не удержавшись, он сделал еще несколько глотков, но тут же спохватился, зная, сколь коварным может быть вино.